В тени легких вибраций бронекрыла прячется небывалая угроза – шестерка прагматичных воинов, готовых на все ради своего капитана. Открыв глаза после отвратительного сна, ты поймёшь, что ты не один в этой битве. Устремив взгляд на довольных ребят, ты понимаешь, что на этот раз шансов у тебя может и быть меньше, чем когда-либо раньше....
Но… к сожалению, это ни к чему не привело…
— Так и сказала? — патриарх затянулся сигарой, блеснув своим холодным взглядом. — Хм. Очень интересно. А по мне, так она единственная из всех смогла ближе всего подобраться к цели.
Светлицкий намеренно сказал последнюю фразу таким тоном, чтобы максимально сильно подстегнуть эго стоявших напротив сыновей.
— Вам, Ваше Святейшество, конечно, виднее, но как по мне, чуда не будет — там уже всё предельно ясно, — осторожно произнёс Александр. Его голос звучал спокойно, но изнутри явно пробивалась едва сдерживаемая злость.
— Я солидарен с братом, Ваше Святейшество, — коротко кивнул Виктор, отметив, что взгляд отца сместился в его сторону.
Патриарх не стал отвечать сразу; медленно вдыхая дым от сигары, он переводил взгляд с одного сына на другого. Ему было понятно, что их раздражение зреет не только из-за сестры, но и из-за его решения когда-то сохранить ей жизнь. Банальная детская ревность, прошедшая через года.
— Узко мыслите, — наконец проговорил патриарх, отряхнув сигару о мраморную пепельницу. — Как раз потому, что она бастард, — в его голосе скользнула едва уловимая насмешка, — у неё есть одна удивительная черта: в отличие от вас обоих, ей привычно скрывать свои истинные эмоции и лгать. Впрочем, иллюзий я никаких не питаю.
Александр и Виктор стояли неподвижно, не проявляя ни удивления, ни сомнения. Они лишь кивнули, подтверждая свою готовность исполнить любое распоряжение отца.
— И, — продолжил он, снова прищурившись, — если Виктория осмелится предать меня, — его голос на мгновение стал ледяным, — вы знаете, что делать.
— Как скажете, Ваше Святейшество, — спокойно ответил Александр, его голос был твёрд и спокоен."
"Слова патриарха звучали как приговор — как приказ, в котором не было ни малейших ноток колебания. Оба сына это понимали и молча кивнули в знак согласия.
В зале повисла тишина, тяжёлая и холодная. Светлицкий-старший снова затянулся сигарой, после чего перевел спокойный взгляд на сыновей.
— Теперь оставьте меня.
Братья одновременно склонили головы и бесшумно двинулись к двери. Тусклый свет лампы на столе хозяина кабинета отбрасывал их тени на стены.
«Если она предаст нас, — подумал мужчина, глядя на языки пламени в камине, — её кровь будет на её же руках».
Глава 9
Сосредоточенно склонившись над картами, мы вели с дядей размеренную беседу, пока все остальные молча слушали.
