В кабинете министров, наполненном древним торжеством монархии, зимний утренний свет проникает через высокие сводчатые окна. Уют создают тёмно-зелёные портьеры, аккуратно отодвинутые, и массивный стол из светлого дуба выходит на центральную роль в этом убранстве.
Похоже, «Точка Бифуркации XII» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Уж надеюсь, император, в своих со Светлицким диалогах, задавал ему более серьёзные и однозначные вопросы, которые не оставляли шанса князю на какую-нибудь подлость. Вдобавок, в пользу светлого говорило и то, что он на удивление не пылал желанием меня убить. Судя по лёгкой, едва-едва заметной дымке, которая всё же слегка проявилась во время его речи, я этому человеку максимум что был немного неприятен. Хотя со светлыми в этом плане нужно быть всегда осторожнее — у этих мне далеко не товарищей очень хорошо была развита артефакторика, в связи с чем слепо доверять своей дымке я не собирался.
— Что ж, — произнёс я, отведя глаза в сторону монарха. — Раз Его Величество вам верит, значит, на то есть основания. Я вас услышал.
На этих словах я перевёл взгляд на Пожарского — того, кого увидеть здесь я точно не ожидал. За долгие месяцы я уже как-то свыкся с мыслью, что он мёртв. А оказывается, что этот мерзкий ублюдок выжил и теперь каким-то образом вновь появился на политической арене.
— Признаюсь, не думал, что можно меня сегодня ещё чем-то удивить, но у вас это определённо получилось. Как здоровье, Геннадий Семёнович? — бросил я ему, чувствуя, как в груди нарастает волнение.
— Не жалуюсь, — отрезал Пожарский, без тени дружелюбия.
Император, словно пытаясь сгладить потенциальный конфликт, вступил в разговор:
— Благодаря Геннадию Семёновичу, мы смогли получить очень важные разведданные из штабов мятежников. В том числе, благодаря князю была добыта информация о планирующейся в твой, Алексей Михайлович, адрес провокации и многое другое.
Пытаются умаслить — первое, что пришло на ум в этой ситуации. Значит, не хотят, чтобы я его убивал. Впрочем, я свои подобные желания афишировать уж точно не планировал и благодарности к этому подонку тоже не испытывал. Во-первых, справился бы и без него, а во-вторых, делал он это всё не для меня или короны, а исключительно для того чтобы подлизаться к Романовым и частично перед ними реабилитироваться.
К слову, в эту минуту волей-неволей вспомнился самый первый день мятежа, когда меня «посадили» в тюрьму, чем и спровоцировали врага на начало своей операции. А ещё, я тем самым понял, как давно во дворце известно о том, что Пожарский выжил.
— Прекрасная работа, — сдерживая нотки сарказма в голосе, ответил я, коротко кивнув на сказанное.
Возникла неловкая пауза.
