Теперь ты официально перед государством и другими людьми можешь называться Иваном. Урона чести и силе не будет. — а затем, серьёзно меня оглядев, он добавил. — А вообще, всё это работает немного иначе. Лёгкий обман не может отбросить одарённого серьёзно назад, если, конечно, он не превращается в патологического лгуна. Тут важнее держать именно своё слово, обещания и клятвы. И вот их нарушения, как раз и ведут к катастрофическим последствиям.
Благодарно кивнув полученной информации, принялся слушать дальше. Следом я узнал краткую биографию какого-то парнишки и как одна похожую на остальные историю его попадания в нашу школу.
— Ещё раз напоминаю. Здесь, — Виктор постучал пальцем по медальону, висящему на моей груди. — микрофон. Что-то не так — мы врываемся и кладём всех мордой в пол. Так что очковать не надо. На этом всё. Как настроение?
— Нормальное. — пожал я плечами.
— Неправильно отвечаешь. — басовитым голосом возразил мужчина. — Надо говорить — боевое!
— Боевое! — воинственно подняв кулачок вверх, воскликнул я.
— Вот, молодец. Правду говорят: быстро учишься.
Я лишь довольно улыбнулся и перевёл взгляд на распахнувшуюся в кабинет дверь.
— Ваша Светлость. — быстро поднялись с места бойцы, приветствуя вошедшего князя.
— Приветствую, ребята. — протягивая ладонь для рукопожатия Виктору, произнёс Евгений Константинович.
— Здравствуйте, дядя Женя.
— А вот и наш герой. — улыбнувшись, подошел ко мне Белорецкий и также протянул руку. — Благодарю, что согласился.
Я лишь молча кивнул на его слова, а затем кое-что вспомнил.
— А можно узнать, Ваша Светлость? — увидев утвердительный кивок князя, я продолжил. — А тот номер, что вы мне давали, на случай если у меня возникнут проблемы… это была шутка?
— Нет. С чего бы? — слегка нахмурился мужчина.
— Ну… я звонил, но меня проигнорировали. В итоге, пришлось разбираться самому.
В глазах князя в эту секунду едва ли молнии не засверкали. Никакой внешней агрессии он, к счастью, не проявлял, но воздух вокруг уплотнился и стало заметно прохладнее. А ещё, я буквально своей шкурой ощущал грубые всплески силы, которые стоявший сбоку мужчина силой воли старательно запечатывал в себе. Будто бы внезапно оживший мощным взрывом вулкан, самостоятельно подавил мощь и ярость собственной природы, отчего все вокруг облегчённо выдохнули.
Белорецкого можно было понять — своей неосторожной фразой я фактически подверг сомнениям нерушимость слова самого князя.
