Начало текста: "В Шанхае в холодную осень улицы кажутся не просто тихими и пустыми — они будто прячутся под обледенелыми крысиними ямами. Андрей Лехельт, молодой разведчик, шагает по этим улицам с картой в руках, надеясь найти что-то необычное за пределами привычной картины: точку росы, как говорят шанхайские агенты. Его миссия — установить связь с чужаком из другой страны, и каждый шаг становится открытием нового мира."...
— все захлопали, и Костя повысил голос: — Вернулся наш Волан и будет дежурить оперативным по базе.
— Через два дня заступаю, — скромно улыбаясь, сказал Арцеулов.
— Благополучно завершилась наша работа, — продолжал Клякса. — Мы никого не потеряли. Уходит на пенсию Борис Моисеевич Лерман, сотрудник СКР с шестьдесят первого года...
— С шестидесятого, — ворчливо поправил опер и потрогал зачем-то очки.
— Наша Кира Алексеевна показала чудеса меткости и решительности, и теперь ей можно хоть в цирке выступать! Миша, целуй свою спасительницу, не стесняйся! И есть еще одно событие.
Зимородок несколько растерянно замолчал — и все в комнате умолкли, глядя на него. Тыбинь так и остался стоять, поднеся стакан к открытому рту.
— Давайте выпьем, что ли.
— Да, да! — зашумели “наружники”. — Давайте выпьем!
Это был традиционный русский выход из любой неловкой ситуации.
— Я тоже хотел сказать... — произнес Старый, утирая губы и занюхивая коньяк лимончиком. — Я, наверное, тоже уйду. Мне Дудрилин место предложил... на постоянку. За два дня я у него заработал больше, чем в службе за два месяца... а мне теперь деньги будут нужны. Выслуги у меня хватает.
— И я тоже, — поспешно сказал Андрей Лехельт.
Лерман и Зимородок переглянулись. Опер опустил голову и пожал плечами: его это мало касалось. Костя посуровел, лицо его обрело прежнее властное выражение. Он решительно хлопнул твердой, как доска, ладонью по столу.
— Вы что — охренели вовсе?! А кто на улицах работать будет — Кира с салажатами?!
Он нервно махнул мускулистой рукой в сторону Ролика. Тыбинь смотрел мимо, будто речь не о нем. Лехельт виновато поежился и сказал:
— Все равно — надо же когда-нибудь уходить.
— А, Морзик... — Зимородок отмахнулся. — Предупреждал меня Сан Саныч, а я ему не верил! Говорил: что вы, Саныч, мои ребята не сбегут... Что мне теперь — отказываться от назначения?! Тогда останетесь?
Повисла неловкая пауза, и даже находчивый Волан не придумал, чем бы ее разрядить.
Тут в комнату отдыха заглянул дежурный, оглядел хмурые лица разведчиков и мигнул Тыбиню.
