Автор
Город погребен в руинах, страна исчезла из карт, мир выжат до дна. Люди лишились последних шансов жить, власть и порядок овеяны мраком. Нет покоя, нет семьи, нет надежды — все отрезано невидимой чертой. Жизнь стала точкой без перспективы продолжения. В этих строках скрыта не просто история, а дрожь приближающегося землетрясения в мире....
Женщина лишь покачала головой с усталой улыбкой на лице. Потом прижала моего сослуживца к себе и поцеловала.
— Адрес напиши мне, — буркнул Ыть, опустив глаза. — Может, когда подуспокоится, заеду.
Женщина кивнула и начала рыться в поисках бумажки. Потом бросила поиски и сказала:
— Запоминай так…
Я почти довел Богослова до вертолета, когда увидел, как несколько человек выносят Лену. Один тащил рядом с ней капельницу, остальные, не мешкая, устремились с носилками к вертолету.
Я бросил напарника добираться самостоятельно и пошел им навстречу.
Они не успели добраться до выбранного ими вертолета, того, что стоял впереди остальных. Из другого выскочил незнакомый мужчина. Никак не из тех гражданских, что только что в него погрузились. Судя по экипировке — прибывший сюда только сейчас. Тот самый наблюдатель таинственной организации.
— Зараженного сюда, — непреклонно сказал он.
— Это почему это? — дерзко спросил я, готовясь к чему угодно. К тому, что вот сейчас он заставит нас оставить девушку здесь. Или даже попробует застрелить ее.
Видимо, мое отношение было слишком очевидно. Тоско быстро подошел и положил руку мне на плечо. Только после этого я понял, что держу в руках пистолет со снятым предохранителем.
— Там специальный бокс, — тихо пояснил мне Тоско. — Одно из условий. Они вообще не хотели разрешать ее вывозить. Согласились только потому, что мы и сами скоро окажемся в полной изоляции, да и заразность у бешенства очень низкая. По их меркам.
Я медленно кивнул, не сводя с незнакомца взгляда.
Он на меня даже не посмотрел. И отвечать на мой вопрос тоже не стал.
Проводы были недолгими. Мы взлетели минут через семь после того, как приземлились вертолеты.
Я сидел рядом с герметичным боксом, в который уложили девушку. Изоляторы, надо сказать, действительно имели доступ к неким ресурсам. Бокс был оборудован почти как медицинская лаборатория. С собственной капельницей, контролем пульса, дыхания, возможностью вводить лекарства, даже не нарушая герметичности.
Я сидел рядом с неподвижной девушкой и смотрел вниз, на удаляющуюся больницу.
От нее, по пустому разрушенному городу, медленно брела вереница людей.
Возможно, нам следовало озабоченно следить за тем, как затихает эфир. Спутниковое телевидение по-прежнему транслировало сотни каналов со всего света. Вот только все больше из них показывали лишь монтажную сетку вместо передач.
Стало меньше радиостанций. Из тех, что передавали хоть что-то, кроме помех в эфире.
