Автор
Город погребен в руинах, страна исчезла из карт, мир выжат до дна. Люди лишились последних шансов жить, власть и порядок овеяны мраком. Нет покоя, нет семьи, нет надежды — все отрезано невидимой чертой. Жизнь стала точкой без перспективы продолжения. В этих строках скрыта не просто история, а дрожь приближающегося землетрясения в мире....
Я уверен, что, не будь я тогда закреплен всеми возможными методами на кровати, не будь привязан ремнями, словно находился в психлечебнице, я нашел бы способ — и вырвал бы у себя позвоночник, только чтобы избавиться от страданий.
Я орал, когда мог. Иногда терял сознание, но, к моему глубочайшему сожалению, это происходило слишком редко и слишком ненадолго. Я рвался из пут. Вроде бы даже упрашивал пристрелить меня прямо там. И конечно же просил еще укол.
Просил вколоть мне что угодно — морфий, цианистый калий, виагру, — но избавить меня от засевшей в позвоночнике боли.
Так продолжалось, как мне сказали потом, почти трое суток.
Потом я заснул, потому что обессилел настолько, что у меня не хватило сил больше ни на что. Как только боль начала отступать, я ушел в счастливое забытье.
Нельзя сказать, что в момент пробуждения я чувствовал себя прекрасно. Температура, нудящая боль в позвоночнике, к которой добавилась еще и боль в ногах, словно я их отсидел и теперь к ним возвращалась кровь.
После пробуждения меня несколько раз подряд стошнило, хотя лично я грешил уже не на боль от «Ходока», а на то, чем меня пичкали после него.
Лишь мое второе пробуждение можно назвать настоящим.
Я открыл глаза. На меня уставился один из лаборантов-медбратьев.
— Ожил, — чуть наклонив голову, сказал он в микрофон у подбородка. — Вроде стабилен. Развязываю? Хорошо, не буду, дождусь.
— Да ладно, развязывай, — буркнул я. — Кусаться не буду.
Лаборант колебался.
Спорить и убеждать я не стал.
— Попить тогда дай. Как там результаты, понятно?
— Так сейчас и проверим, — ответил парень, прикладывая к моим губам спортивный баллончик с водой. — По приборам такие вещи не выявляются. Либо пойдешь, либо… как было.
После того, что мне пришлось вынести, почему-то я полностью верил в то, что пойду.
Народ набежал минутой позже.
— Буянить не будешь? — опасливо спросил врач, заставляя меня задуматься, что же я не помню из прошедших суток.
— Не должен вроде, — подражая его интонации, так же опасливо ответил я.
"— Да рисковать как-то не хочется, знаешь… — Врач все же подошел поближе и начал развязывать первый ремень. — Ты тут в одного умудрился вцепиться даже привязанный. Чуть кисть ему не сломал. Хорошо еще, что мы тебе лишь нецелевые усилители вкололи. А если бы кто додумался что-нибудь из блока «Али» тебе подсунуть? Ты тут всех порвал бы, полагаю. Говорил же, надо «Мандрагору» испробовать. Хоть полегче было бы.
