Автор
Город погребен в руинах, страна исчезла из карт, мир выжат до дна. Люди лишились последних шансов жить, власть и порядок овеяны мраком. Нет покоя, нет семьи, нет надежды — все отрезано невидимой чертой. Жизнь стала точкой без перспективы продолжения. В этих строках скрыта не просто история, а дрожь приближающегося землетрясения в мире.
— Еще?
— Ну еще… — продолжил тот же, — еще, может, удобно ему руки в карманах держать. Есть такие люди, любят.
— Ну хорошо, допустим. — Взмахом руки лектор посадил обоих. — И все это говорит о том, что любой человек с рукой, или руками, в кармане — не подозрителен. Даже если у него в этот момент в руке пистолет или кнопка взрывателя — он не подозрителен. Теперь допустим, что вы ведете наружное наблюдение. Вы знаете, что сейчас по улице пройдет дублер самоубийцы. Если основной подрывник заколеблется, решит в последний момент передумать, то задача второго — нажать эту кнопку. Он прямо сейчас держит на ней руку. Но он — не подозрителен. В рамках нашей задачи — нет, если мы говорим только о руках. Вопрос: когда он станет подозрителен? Кто-нибудь?
Я все же не выдержал и поднялся.
— Слушаю, боец.
— Если он побежит или пойдет быстро, но не вытащит руку из кармана. Нормальный человек почти всегда постарается вытащить руку и помочь бегу или быстрой ходьбе. Это рефлекс, и его сложно остановить. Конечно, если уж не совсем мороз.
— Отлично, боец! Садись.
Офицер прошелся перед партами.
— Я рад, что хоть чему-то вы учитесь. Горд за себя, так сказать. Еще раз повторю, вам нужно не просто запомнить кучу базовых шаблонных реакций, которые я здесь описываю. Вам намного важнее научиться смотреть на тактическую обстановку и постоянно оценивать странности, которые в ней возникают. Когда вы их заметили — время действовать. Где бы вы ни были.
Глава 7"
"Закончился пятый взвод. Проскочил шумный шестой. Действительно шумный. Когда в один взвод разом попадают три балагура, взвод получается шумным. Это было весело — находиться вечером в казарме. Говор, анекдоты, байки и побасенки не умолкали ни на минуту.
Но и шестой взвод я воспринял слегка отстраненно. Каждый адаптировался по-своему. Я — решил просто не привыкать к тем, с кем все равно придется расстаться через пару недель. Вот балагуры, например, поступали с точностью до наоборот — они перезнакомились в первый же день, стали чуть ли не закадычными друзьями. На две короткие недели, но стали. Зрелище было еще то — трое двухметровых тяжеловесов, поигрывающих вечерами мускулами, непрерывно хохмящих и хохочущих над своими же шутками. Неплохими шутками, надо сказать, — я даже не ожидал столь тонкого юмора от таких громил.
Но и веселый шестой, и последние две недели вместе с ним закончились.
Лагерь быстро пустел. Декабрьская пересменка не предполагала новых курсантов, а старые разъезжались один за другим.
