О чём книга «Точка заката»
Постапокалиптический роман о падении цивилизации, вызванном не глобальной катастрофой, а накоплением мелких ошибок, невнимания и человеческого неверия в опасность. История о том, как пустяки становятся роковыми для мира.

Автор
Постапокалиптический роман о падении цивилизации, вызванном не глобальной катастрофой, а накоплением мелких ошибок, невнимания и человеческого неверия в опасность. История о том, как пустяки становятся роковыми для мира.
Раздел Chitat.online для книги «Точка заката» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Постапокалиптический роман о падении цивилизации, вызванном не глобальной катастрофой, а накоплением мелких ошибок, невнимания и человеческого неверия в опасность. История о том, как пустяки становятся роковыми для мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Эдуард Катлас Легкое чтение Фантастика Зарубежная фантастика подборки серии
Постапокалиптический роман о падении цивилизации, вызванном не глобальной катастрофой, а накоплением мелких ошибок, невнимания и человеческого неверия в опасность. История о том, как пустяки становятся роковыми для мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
«Первый», лицо которого я постепенно начал различать в сумраке, не произнес больше ни слова. Но начал поднимать пистолет, наводя его прямо на меня.
Проем сзади за ним загородил еще кто-то. Явно покрупнее, потому что света не осталось почти совсем.
Я лишь услышал, как в тело врага еще несколько раз вошел нож.
— Никогда не надейся на один удар, — произнес Богослов, аккуратно придерживая тело и медленно опуская его на бетонный пол. — Раненый зверь даже опасней. Нож слишком непредсказуем, поэтому всегда добивай.
Я медленно пошел на вновь появившийся свет.
Похоже, кровь облила меня полностью. Что было хуже всего — так это липкая ладонь, в которой я по-прежнему сжимал «катран».
— Бронза, притормози, начинайте облачаться, желтый уровень, — скомандовал Оператор. — Призрак, давай свое отделение вперед.
Бронза в этот момент как раз затаскивал один из трупов в подъезд, из которого я только что вышел, так что ответил он односложно, лишь подтвердив получение команды.
Я встал у самого угла и прислонился к стене. Это должно было выглядеть как охрана периметра. Я даже выглянул и посмотрел, что творится у того злополучного кафе, не появился ли кто-то еще.
Забегаловка пустовала.
Самое время для того, чтобы осознать, что во мне изменилось после того, как я взглянул в глаза своей умирающей жертве. Вот только неожиданно я понял, что — ничего. Совсем ничего не изменилось. И глаза мои видели этот свет точно так же, как и раньше. И руки не сказать чтобы дрожали. И мысли оставались отчетливыми, незамутненными и спокойными.
— Нож вытри. Руку вытри. — Богослов подошел неслышно, вдоль самой стены, и дал мне какую-то тряпку, похоже, срезанный кусок с одежды одного из убитых. — И нож спрячь потом.
Я механически взял материю и посмотрел на нож, который, как оказалось, все еще сжимал в руке. По нему медленно стекала кровь, капая и исчезая в грязи под моими ногами. Да еще рука, совсем липкая от крови.
Я успел вытереть нож. Потом меня вырвало и тошнило до тех пор, пока желудок не остался опустошенным. Интересно, как это стыковалось с «незамутненным разумом и твердыми, не дрожащими руками»?
— Обнимать-успокаивать не буду, — сообщил Богослов, — хотя это помогает. Повернись лицом к стене, смотри прямо на стену, получишь почти то же самое, что и при объятии. Уменьшение информационного потока. Тошнота пройдет. Тошнота — это нормально. У тебя минута до прибытия машины."
"Я стоял и смотрел на стену, разглядывая на ней крошечные камушки, которыми, видимо, в декоративных целях, когда-то был покрыт блок. Это действительно помогало. Много камушков, маленьких белых камушков, делающих стену шероховатой. Их можно было посчитать.