Я последую за тобой».
«Всё хорошо, если этого хочет Хён. Но я могу её ударить за то, что она ударила Титано?»
«Проклятье, делай что хочешь. Как будто Аджосси поступает иначе. Но это точно будет правильно?»
Я выслушал членов группы, после чего посмотрел на молодую Шин Ёсунг.
У девочки были слёзы на глазах. Возможно она увидела всё то, что пережило её будущее воплощение.
Таким образом, было жестоко спрашивать у молодой Шин Ёсунг о том, что делать с её будущей вариацией. Я погладил девушку по голове и, наконец, оглянулся на Катастрофу Шин Ёсунг. У неё было искажённое выражение лица, словно она была раненным зверем.
«Ты пощадишь меня? Не смеши. Кто ты такой, чтобы говорить подобное?»
У неё осталась лишь гордость.
«Я пережила 41 регрессию. Я помню то, что никто в этом мире не знает. Что знаешь ты? Как я пережила всё это? Как я могу всё это забыть?»
Будущая Шин Ёсунг запнулась. Потому что Ю Джонхъюк наблюдал за ней.
В этот момент Шин Ёсунг осознала то, что сказала. Она потерялась среди миров. Потеряла любимых. И при этом могла вновь начать жить в мире. И в этом мире был только один человек, который понимал её горе.
«Каждый регрессор живёт, ненавидя то, что ещё не произошло». – Сказал Регрессор Ю джонхъюк.
«Этот парень в будущем станет злодеем, и я должен его убить. Этот человек убьёт моего товарища, и я должен буду убить его. Этот станет моим товарищем, и я должен буду его спасти».
Я мог прочитать эмоции на лице Ю Джонхъюка. И это напрягало самого Ю Джонхъюка. Впрочем, я никогда не видел столь честного Ю Джонхъюка.
«Это будущее, которое ещё не произошло. Я знаю, что они не помнят меня и что они ещё ничего не сделали. Однако я всё равно верил и действовал как они. Так я и жил. А всё потому, что я знаю что делаю и не могу жить, отрицая сделанное».
Гнев вновь вернулся во взгляд Шин Ёсунг.
«Да! Потому что ты так живёшь! Мои спутники…»
«И ты живёшь так же, Шин Ёсунг».
«Если хочешь – я понесу твою ненависть».
Я ничего не мог сказать, так как был слишком опечален его словами.
«Выживи в этой регрессии, чтобы потом убить меня».
Весомо заключил Ю Джонхъюк. Пожалуй, это было самое тёплое, что он мог сказать.
Наверное, впервые я заметил, что спина Ю Джонхъюка была такой большой и широкой. Широкой и одинокой.
Шин Ёсунг уставилась на Ю Джонхъюка с широко открытым ртом.
По иронии судьбы, она поняла того, кого ненавидела все прожитые тысячи лет.
«Капитан… подожди. Капитан!»
Я чувствовал, как сердце Шин Ёсунг забилось сильнее.
«…Это точно нормально?»
«Жить ради этой причины».
«Этот мир, который не нужно покидать…»
Часть гнева не исчезла, часть печали не будет забыта. Но пока она живёт – у неё есть шанс спастись.
«Шин Ёсунг, теперь это и твоя регрессия». – сказал я ей.
Я не мог ничего изменить, будучи читателем.