Автор
В романе "Точно как на небах" Джулия Куинн создает тонкую и трепетную атмосферу детства Маркуса Холрояда. Изуродованная судьбой история одного маленького мальчика вставляет нас прямо в сердце одиночества и страдания, хотя и подчеркивает сильнейшую силу любви и дружбы....
Ни один дворецкий не осмелится просить графа оставить визитную карточку на серебряном подносе и отправиться восвояси.
– Я сейчас вернусь, – сказала Гонория кузинам.
– Мы это уже слышали, – ответила Сара.
– Ждите меня здесь.
– Это ты тоже говорила, – заметила Сара. – Ну, или что-то очень похожее.
Гонория напоследок еще раз сдвинула брови и вышла из музыкального салона. Вернувшись из Фензмора, она не стала посвящать Сару в подробности и ограничилась коротким рассказом о том, что Маркус заболел, а они с матерью помогали за ним ухаживать.
Она маршировала по комнатам, и с каждым шагом ее ярость нарастала. О чем он только думает, интересно знать? Доктор Уинтерс выразился более чем определенно. Маркусу надлежало неделю соблюдать строгий постельный режим, а затем по меньшей мере еще неделю, а то и две, оставаться дома. Простейшие арифметические подсчеты недвусмысленно указывали на то, что в данный момент он никак не должен находиться в Лондоне.
– Скажи на милость, о чем… – Она влетела в гостиную и резко остановилась. Он стоял у камина и прямо-таки излучал здоровье. – Маркус?
Боже! Стоило ему улыбнуться, как ее жалкое сердце предательски растаяло.
– Гонория! Приятно снова видеть тебя.
– Ты выглядишь… – Она запнулась и растерянно моргнула, все еще не веря своим глазам. От его землистой бледности и осунувшегося лица не осталось и следа, а потерянный за время болезни вес, похоже, восстановился.
– Доктор Уинтерс позволил мне отправиться в Лондон, – объяснил Маркус. – По его словам, он в жизни не видывал, чтобы кто-нибудь так быстро оправился от тяжелой лихорадки.
– Должно быть, помог пирог с патокой.
Его взгляд потеплел.
– Не иначе.
– Что привело тебя в Лондон? – спросила она.
И едва не добавила: «Ведь теперь ты свободен от обязательств и не должен следить за тем, чтобы я не вышла замуж за кретина».
Вероятно, она все же испытывала некоторую горечь.
Но не гнев. Сердиться на него было решительно не для чего, да и не за что. Он всего-навсего исполнял просьбу Дэниела и, в сущности, действовал весьма тактично и даже правильно. Джентльмены, которых он отвадил, отнюдь не приводили в восторг саму Гонорию. Если бы кто-нибудь из них сделал ей предложение, она скорее всего ответила бы отказом.
