Автор
В романе "Точно как на небах" Джулия Куинн создает тонкую и трепетную атмосферу детства Маркуса Холрояда. Изуродованная судьбой история одного маленького мальчика вставляет нас прямо в сердце одиночества и страдания, хотя и подчеркивает сильнейшую силу любви и дружбы....
– Итак, вы влюблены в нее, – напомнила о себе леди Данбери.
Он стремительно повернулся к ней:
– О чем вы говорите?
– Это банальнейшим образом написано на вашем лице. Ну же, идите и пригласите ее на танец, – сказала пожилая дама, поднимая трость и указывая на Гонорию. – Могло быть и хуже."
"Он промолчал. Даже когда леди Данбери произносила вполне обыкновенные предложения, понять, что именно она имеет в виду, было весьма затруднительно. К тому же она все еще держала трость на весу, а при таком положении вещей никто не мог чувствовать себя в безопасности.
– Идите, идите, – поторопила она. – За меня не беспокойтесь. Я найду для своих упражнений какого-нибудь другого нерасторопного глупца. Да-да, не трудитесь переспрашивать. Я действительно назвала вас глупцом.
– Будем считать, что в данном случае вы одарили меня прямотой, как родственника.
Она удовлетворенно крякнула:
– Вы принц среди моих племянников.
– Второй из любимых, – пробормотал он.
– Вы возглавите список, если найдете способ уничтожить ее скрипку.
Маркусу не следовало смеяться, но он не смог удержаться.
– Просто проклятие какое-то, – пожаловалась леди Данбери. – Все мои ровесники давно оглохли, а я все прекрасно слышу.
– Многие сочли бы это благодатью.
Она фыркнула:
– Не тогда, когда на горизонте маячит музыкальное представление.
– Почему вы считаете нужным присутствовать? – поинтересовался он. – Вы не особенно близки с этой семьей и свободно могли бы отклонить приглашение.
Леди Данбери вздохнула, и ее взгляд на мгновение потеплел.
– Не знаю, – призналась она. – Ведь кто-то должен поддержать бедняжек аплодисментами.
Маркус увидел, как ее лицо обрело обычное бесстрастное выражение.
– Вы куда добрее, чем хотите казаться, – улыбнулся он.
– Никому об этом не рассказывайте. Хмм… – Она решительно опустила трость. – Я вас больше не задерживаю.
Отвесив почтительный поклон невозможной престарелой тетушке, Маркус направился к Гонории. На ней было нежно-голубое платье, производившее легчайшее впечатление и оставлявшее плечи обнаженными, что он безоговорочно приветствовал.
– Леди Гонория, – произнес он, останавливаясь рядом с ней, и учтиво поклонился, когда она обернулась.
Весело сверкнув глазами, она присела в реверансе.
– Лорд Чаттерис! Очень рада вас видеть.
Вот оно, то, за что Маркус ненавидел светские рауты. Всю жизнь она называла его по имени, но стоило им оказаться в лондонском обществе, как он немедленно превращался в лорда Чаттериса.
