Антон Мокиным в атмосфере бескрайнего Хайвея сталкивается с выбором, который определяет его дальнейший путь. Вдыхая дым, он размышляет о судьбе людей и неизбежности финала. Напряжение нарастает вокруг встречи и непредсказуемых событий.
Раздел Chitat.online для книги «Todo negro» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Антон Мокиным в атмосфере бескрайнего Хайвея сталкивается с выбором, который определяет его дальнейший путь. Вдыхая дым, он размышляет о судьбе людей и неизбежности финала. Напряжение нарастает вокруг встречи и непредсказуемых событий.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Антон Мокин Легкое чтение Фантастика подборки серии
Антон Мокиным в атмосфере бескрайнего Хайвея сталкивается с выбором, который определяет его дальнейший путь. Вдыхая дым, он размышляет о судьбе людей и неизбежности финала. Напряжение нарастает вокруг встречи и непредсказуемых событий.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Саня Приходько играл в местной группе и смотрел на Платонова как на бога. А Игорь Цепенев особой любви к русскому року не питал — явно предпочел бы покатать по Белому морю какую-нибудь женскую поп-группу вроде «Комбинации». Но коллективный дух заразителен. При встрече с Платоновым он так сжал его руку своей татуированой лапищей, что пришлось извиняться.
Игоря капитан Красов, можно сказать, вытащил с того света. После Афгана демобилизованный Цепенев оказался слишком порядочным, чтобы уйти в бандиты, и слишком потерянным, чтобы никуда не уходить. Поэтому ушел в запой. Сильный запой. Который непременно закончился бы обыденным оскотиниванием с последующими «белочками» и циррозом. Пётр тогда и пристроил Игоря матросом: разбитая жизнь срослась.
Завершили экскурсию капитанской каютой. Просторная — на то и капитанская, две комнаты. С фотокарточки под стеклом на письменном столе улыбались жена и сын Красова. Зал с диваном и маленькая спаленка, отделенная занавеской. Вишенкой на этом торте были персональный гальюн и ванна.
— Тут уютно. И проигрыватель. О, гитара! Играешь?
— Немного. Хочешь опробовать?
— Может, позже... После ста грамм, например. Найдётся?
Пока Красов доставал из буфета штофик и стопки, Лев миролюбиво продолжил:
— Мы как-то не очень начали. Давай заново. Во-первых, спасибо. Мне эта поездка очень важна.
— Вижу. На «Пчелы против меда» ледокол выбивали из областной администрации и не один день. А ты как по щелчку… А зачем тебе Личутинский Корг?
— Очень нужно. Не суть. Так вот, во-вторых… я понимаю, в родных пенатах многие хер без соли доедают. И поверь, мне не плевать. За тех, кто в море… Ух! Спирт?
— А ты на марочный коньяк рассчитывал? Спирта на флоте пока хватает.
Петр протянул Платонову открытую пачку «Арктики». Закурили.
— Да не. Я это с одобрением. Повторим?
Платонов выпил и подхватил гитару.
Боже, помилуй полярников с их бесконечным днём,
С их портретами партии, которые греют их дом,
С их оранжевой краской и планом на год вперед,
С их билетами в рай на корабль, уходящий под лёд…
Когда Лев отложил гитару, раздражение капитана почти исчезло. Что-что, а песнями Платонов умел попасть в самую душу.
— Это твоя? Из нового?
Зазвонил внутренний телефон. Капитан коротко ответил, извинился и поспешил на мостик.
За двадцать лет на военном флоте Красов привык различать понятия «офицер» и «военный». И если первое слово предполагало уважение, то второе было для него синонимом дебила. Последнее время офицеров капитан встречал редко, а вот военных — каждый день. Сообщение от диспетчера в очередной раз убедило Красова, что базой руководят именно «военные».
«Вольга» менял курс и направлялся в сторону Новой Земли: закрывать район на учениях.
