Темнота и алкоголь создают напряженное настроение в этом маленьком баре. Устремленный под тусклый свет Ваньки Тим смотрится особенно неуютно. Высокие каблуки и щурящиеся глаза — знаки нервной напряженности этой девушке, которая пытается справиться со своими эмоциями после зашкаливающего угощения....
Сейчас мне вообще по барабану его мелкие грешки… Просто смех мой, тоскливый, нерадостный, прорывается наружу:
— Геш… Боже мой, да не пались ты так… Давай нормально разойдемся, без грязи…"
"Я кладу трубку, а затем, подумав, блокирую его номер. Вот до последнего не хотела, считая, что это не по-человечески, глупо и неправильно. Мы можем остаться знакомыми, хотя бы кивать друг другу при встрече, современные же люди… Но не получилось.
У меня вообще что-то не получается в последнее время ничего…
Начиная с работы, потому что после командировки и событий, в ней произошедших, на работу вообще не стоит, и я ощущаю себя не привычной Веткой-сукой, а рыбой, выловленной и брошенной на берег.
И все, что было раньше, словно суррогат теперь. На несколько минут можно им пользоваться, а вот дальше… Только умирать…
Сжимаю виски пальцами, пытаясь унять боль.
От Тима с Ванькой никакой информации… Уже неделю. Я схожу с ума, реально схожу.
И нет, не от того, что не знаю совсем ничего… Знаю. Кое-что. Они общаются с Олегом. Он называл фамилию Ваньки, с удивлением рассказывая мне, что именно этот парень, похоже, перехватил весь бизнес Кабана. Про Тима он ничего не говорил, но Тим, похоже, в тени всегда.
Это понятно.
Непонятно другое: почему они жестко отказываются меня там видеть? Почему на запрос Олега, которого я еще в начале этой недели, едва вернувшись и придя в себя, продавила на вторую командировку туда, Ванька ответил грубым, немотивированным “нет” ? Причем, грубым, как я понимаю, на грани хамства.
