В Челябинске Вася, привыкшая жить в постоянном калейдоскопе обмана и подозрений, снова натворила бед. Её мать с нетерпением ждала новости о ее работе, а Вася ловко изводила родителей, показывая их беспомощность перед бытом взрослой жизни и соблазнами города.
Не в смысле ""О классно, можно ни о чем не думать"", а в том смысле, что где-то внутри, возможно там, где бьётся моё сердце, я чувствовала приятное тепло. Или это было состояние наконец-то отсутствующей тревоги?
— Как твоя рана? — неожиданно раздалось совсем рядом.
Я повернула голову и встретилась со взглядом, который всегда манил в свои глубины, обещая рай.
— Ерунда. Зажила уже.
Судья вздёрнул бровь и недоверчиво посмотрел на порез куртки.
— Нож был пропитан ядом.
— Не был. — возразила я.
— Дай я взгляну.
Я хотела возразить, но ощутив знакомое жжение в горле, не смогла и слова выдавить из себя.
Несколько пуговиц на куртке были осторожно расстёгнуты, ворот был отодвинут в сторону настолько, чтобы видеть раненное плечо, которое ""зажило"" по словам некоторых самоуверенных Бедокуров, завороженно следящих за каждой чёрточкой на желанных до боли губах.
— Лгунья. — укоризненно глянули на меня своим космосом.
— Лгунья. — эхом повторила чужие слова, не отрывая взгляда от дернувшихся в ухмылке губ.
Меня взяли за руку и предложили куда-то идти, но я непонимающе уставилась на ЧП.
— Зачем?
— Просто идём. Нам обоим нужно. — Космос в чужих глазах интригующе сверкнул, но я уперто осталась сидеть на месте, зная, что уединение ни к чему хорошему нас обоих не приведёт. — Впереди не один бой, ты ранена и голодна. Я тоже не в лучшей форме, не могу ни на чём сосредоточится. Нам обоим это нужно, понимаешь?
Всё верно.
Я поднялась, но руку свою у ЧП отняла, решив просто проследовать за ним."
"Ушли мы не слишком далеко, на другую сторону здания в комнату без дверей, но с окном, за которым уже занимался рассвет, очерчивая солнечными лучами верхушки деревьев. Карсайто не торопился взять то, чего хотел.
