Встреча с однажды запыхавшимся дизайнером в середине осеннего вечера не обошлась без провала. Замшевые сапоги стали настоящей мишенью для луж, а сотовый телефон внезапно решил поменять путь и утонуть в непонятных глубинах ночной воды. Только вот желание привести все обратно в штатное состояние оказалось слишком царевной размером....
*
Тайлерис
*
Поверить не могу, что Кристина пошла ради меня на такое… Я словно зачарованный смотрел, как она подходит к столу, обнажает попочку и ложится на столешницу. Её напряжённая, такая беззащитная фигурка в валенках была настолько трогательной, что у меня защемило сердце.
Но душа при этом кровоточила: благодаря брачной метке я особенно остро чувствовал все эмоции жены и улавливал её стыд, напряжение и ожидание боли. Она сжалась в комочек на этом столе, предлагая мне себя, чтобы избавить от будущего позора, и мне хотелось выть от досады.
Меня с головой накрыла целая буря эмоций, но всю горечь, досаду, благодарность и восхищение перекрыло одно, самое сильное чувство, которое опалило меня изнутри.
Любовь."
"Я вдруг чётко осознал, что не просто обожаю эту хрупкую красавицу, ставшую мне родной, а очень сильно люблю её каждой клеточкой тела. До боли.
Подойдя вплотную, я не удержался и погладил восхитительно-персиковые обнажённые половинки – настолько тёплые, мягкие и кашемировые, что захотелось покрыть их жадными поцелуями и как можно скорее ворваться внутрь.
*
Кристина
*
Ощутив широкую и тёплую мужскую ладонь на своих ягодицах, я инстинктивно задержала дыхание и напряглась ещё сильнее, понимая, что за этим последует.
Но Тайлерис меня удивил, и очень сильно. Стащив со стола, он снова меня обнял, да так, что всё моё тело наполнилось эйфорией. От него словно исходили невидимые волны, которые укутали меня с ног до головы горячим карамельным теплом и вызвали неожиданное чувство лёгкости и восторга.
Не знаю, что это была за магия, но мне очень понравилось. Я моментально расслабилась, а когда муж принялся нежно поглаживать меня по голове – ласково, словно ребёнка, я окончательно растаяла счастливой лужицей и обмякла в его руках.
Тай усадил меня на край стола, решительно освободив от валенок, колготок и трусиков, затем молниеносно, как фокусник, сдёрнул с моих плеч огромный шерстяной платок и быстрым движением расстелил его на столешнице.
Один удар сердца – и вот я уже лежу ровно на мягком платке, а сверху, пожирая меня счастливым обожающим взглядом, надо мной нависает Тай, накрывший моё тело своим.
