В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
— Да я ничего не трогал! — не хочу отходить от детей. Сейчас тесть с тещей налетят, заохают, запричитают.
Следом просыпается Димон. Распахивает глаза и рот. И вопит басом. А Лешка ему вторит.
— А ну идите ко мне, котаны, — подхватываю обоих на руки натренированным движением. Прижав к груди детей, вхожу в дом. А там уже под ноги кидается Чапа и нарезает круги от радости.
— Угомонись, — велю, стараясь не наступить на лохматое безумие.
В холле кладу малышей на диван, расстегиваю одежки. И не сразу замечаю накрытый как к празднику стол и бутылку «Кристалл», стоящую посредине.
— Пап, ну ты даешь! — появляется из кухни Алиса с пирогом в руках. — Ничего не помнишь, что ли!
— Ты бы хоть маякнула, — шиплю на родное чадо и напрягаюсь как дурак. Как я мог забыть?!
У нас же с Ларой сегодня годовщина знакомства. А я… даже цветов не принес. Баклан."
"Быстро открываю приложение цветочного магазина. Выбираю самый красивый букет и отправляю скрин владельцу в вотсап с пометкой «Срочно!».
Шанск маленький город. И тут такие номера проходят.
— Есть только белые розы. Сколько штук.
— Триста шестьдесят пять, — печатаю торопливо. — Найдется столько?
— Да только сегодня получили. Сейчас привезем, — приходит ответ.
— С праздником, — возвращаюсь к жене и детям.
— Ты помнишь? — радостно улыбается она.
— Да я каждый день благодарю высшие силы…
— Знакомьтесь, — Лара гордо представляет родителям близнецов. — Димочка и Лешенька. Наши мальчики.
— Какие лапочки! — как по команде наклоняются к детям Ларины родители. — Ути- пути…
Вот это они зря!
— Держись, пап! — мимоходом бросает Алиска.
А куда мне деваться? Лара — моя. Стало быть, и родаки ее теперь наши.
Увидев незнакомые лица родственников, близнецы заходятся плачем. Чапа, решив, что сегодня он сторожевая собака, лает заливисто.
Лара и Алиска кидаются к детям. Утешают, укачивают.
Шикаю на грозного йорка и улыбаюсь растерянным гостям. Протягиваю руку тестю.
— Добро пожаловать в дурдом… в семью то есть.
Рукопожатие выходит вялым, а сам мужик смотрит на меня угрюмо.
«Да, ладно, ты больше меня накосячил», — усмехаюсь мысленно и, услышав трель домофона, выхожу за цветами.
Триста шестьдесят пять роз. Я даже представить себе не мог, сколько они займут места. Парни из флористической компании вносят четыре корзины, сплошь заставленные белыми огромными цветами.
— Это тебе, Ларочка, — провозглашаю с первой. — И это тоже тебе. И это.
