В кабинете Солнцева, за столом с гладким деревянным ножкой, я чувствую себя маленькой и беспомощной. На стенах картины из старой техники и фотографии вроде бы показывают мир из прошлого. Медленно подхожу к нему, каждый шаг словно тяжелая мольба за справедливость.
Исполняйте.
— А кто их опрашивать будет? — испуганно тянет Рудников.
— Кого? Марсиан? Или все-таки Дроздовых, — стебусь в открытую. Ишь, развели тут коррупционный сговор.
— Дроздовы точно не причастны, — гнет свое мой плешивый зам, да еще лысину поглаживает.
— Откуда такая уверенность, не пойму. Любой дознаватель может снять показания. Ваших уважаемых. И если я потом найду хоть малейшую зацепку, мало не покажется. Кстати, с Зотовым вопрос решили? С Максимом? Уже известно, почему он не пришел на прием? Его запугали, или убили? — в упор смотрю на Рудникова.
— Хм… Ну мало ли… Честно говоря, не владею информацией, — пожимает он плечами. — Но кто б его убивал? Кому он нужен? Обычный работяга… Что-то там себе напридумывал…
— Я вижу вы в курсе ситуации. И как всегда Дроздовы не виноваты. Вам бы в адвокаты пойти, Валерий Палыч. Будете совершенно официально защищать интересы птиц в регионе. Орнитолог вы наш доморощенный.
— Мне знакома эта семья. Обычные законопослушные граждане…
— Я это уже понял, — пресекаю резко.
"— Что вы имеете в виду? — покрывается красными пятнами Рудников.
— Делаю выводы, Валерий Павлович. И, наверное, придется вас отстранить на время. В отпуск отправить, что ли? Чтобы шум лишний не поднимать…
— Да я что, Феликс Алексеевич… Надо, всех вызовем. Разберемся.
— Ну как же нет, — продолжаю настаивать. — Во всех бедах горожан виноваты одни и те же люди. А кстати! Помнится, кто-то из Дроздовых напал на генерала из «Секиры», оглушил его сзади тяжелым предметом. Мне Мельников рассказывал. Полковник полиции. Дело тогда замяли, насколько я помню. Но можно встряхнуть от пыли и освежить, так сказать…
— Я ничего такого не слышал, — охает как баба Рудников. — «Секира» — вроде боевое подразделение, а Дроздовы — мирные штатские… Приемов не знают.
— Тот прием назывался бутылка шампанского. Если такой прием применить сзади, да хоть к Емельяненко, то тот тоже падет…
— Я не понимаю…
— Это я не понимаю, почему в городе беспредельничает банда, а прокуратура расслабилась и получает удовольствие, — рычу глухо. — Да еще взяла на себя функции защиты. И никогда не пойму.
— Ну, какая банда, — снова пытается меня вразумить Рудников.
