— Пожалуй, ты нашла достойное применение этой никчемной вещи… А как с пулевой раной обстоят дела?
— Я боялась, что она загноится, но рана совершенно чистая, как вода в этом ручье.
— Отец был прав и в этом отношении, — сказал Калеб, снова позевывая. — Здесь никаких инфекций не бывает. То ли из-за того, что воздух такой чистый, то ли из-за отсутствия человека… Сколько жаркого ты мне оставила?
— Кусок примерно с ладонь.
— С этим я справлюсь, так что можешь готовить еще.
Она улыбнулась и потянула его за руку в сторону лагеря.
— Я напекла уйму лепешек.
В лагере Виллоу уголком глаза наблюдала, как Калеб расправлялся с жарким, лепешками, кофе и зеленью.
— А форели нет? — спросил он, макая последнюю лепешку в остатки соуса.
Виллоу засмеялась и покачала головой.
— Она вся разбежалась.
— Похоже, мне нужно научить тебя, как ловить форель.
Кровь прилила к щекам Виллоу, когда она вспомнила рассказ Калеба о ловле форели.
— Не бойся, голубушка, — сказал он, растягиваясь на матрасе. — Сейчас я так вымотался, что и шагу лишнего не сделаю…
И мгновенно заснул. Виллоу подождала некоторое время, а когда убедилась, что Калеб спит глубоким сном, сняла с него ботинки, ремень с оружием, охотничий нож и укрыла толстыми одеялами. Она завернула оружие и положила рядом, сделав все в точности так же, как это сделал бы сам Калеб, не будь он таким уставшим.
Пододвинув поближе к себе дробовик, Виллоу заползла под одеяла к Калебу. Хотя солнце ушло из долины всего лишь полчаса назад, уже становилось прохладно. Тепло, исходившее от Калеба, манило и притягивало. Пока она колебалась, он пошевелился во сне и прижал ее к себе, словно ребенка. Виллоу улыбнулась, также обняла Калеба и заснула, прислушиваясь к равномерному стуку его сердца.
Когда Виллоу проснулась, она лежала на боку, положив голову на руку Калеба. Ее спина прижималась к теплой груди, а ягодицы уютно устроились между его ног. Правая рука Калеба покоилась под рубашками на одной из ее грудей.
Виллоу оцепенела. Некоторое время в ней шла борьба: с одной стороны, она понимала, что нужно немедленно изменить положение, отодвинуться, а с другой — было так приятно лежать рядом с Калебом, когда солнце поднималось над долиной и наполняло ее золотым бодрящим светом.
Постепенно сердце Виллоу успокаивалось, его удары становились глуше, но удивительное сладостное ощущение не проходило, более того, оно усиливалось, грудь под рукой Калеба набухала, сосок затвердевал.
