У четвертого большого ручья он остановился, сверился с компасом и повернул на запад, к горам, выраставшим впереди.
Горы приближались, природа оставалась прежней. Слегка холмистая местность была покрыта сочной травой, попадались перелески из осин и сосен, а вдали сверкали снежные вершины. Постепенно стало ясно, что облюбованный Кале-бом ручей глубоко вдавался в горную цепь. С обеих сторон все выше поднимались поросшие лесом горы, долина сужалась в некоторых местах до мили. Иногда лес спускался вниз, отвоевывая себе пространство у луговых трав.
Калеб пустил лошадь легким галопом — этим аллюром он ездил даже тогда, когда шкура лошади лоснилась от пота и пена выступала на холке и боках. Горные лошади дышали глубоко, но без натуги. Арабским красавцам было тяжелее выдерживать этот аллюр. Дав дышала шумно, жадно хватая воздух и сильно раздувая ноздри. Но она не отставала, побуждаемая одним лишь голосом Виллоу, которая негромко разговаривала с ней и, наклонясь к уху, ободряла ее.
Виллоу показалось, что прошла целая вечность до того момента, как Калеб позволил лошадям перейти на шаг. Но диктовалось это не добротой, а необходимостью. Горы подступали все ближе, их путь становился все круче, и другой аллюр был бы равносилен смертному приговору. К счастью, до драматической развязки пока дело не дошло.
— Слезайте, — сказал Калеб, показывая Виллоу пример. — Мы поменяем лошадей. Прогуляйтесь в кусты, если есть необходимость. Другого шанса у вас не будет до полной темноты.
Виллоу беспокоилась не так о себе, как о лошади. Едва встав на ноги, она отпустила подпругу и сняла с Дав седло, чтобы ей было легче дышать.
Калеб увидел, как хлопочет Виллоу, и направился к Дьюсу.
— Наденьте седло на Измаила, — сказал он, снимая тяжелое седло. — Нам предстоит путь более тяжелый, чем мы прошли.
Виллоу остановилась и недоверчиво посмотрела на Калеба.
— Разве мы не оторвались от них?
— Нет. Я выбрал кратчайший путь, какой знаю, чтобы выйти из этой долины. Но они наверняка тоже знают его. Я не могу гарантировать, что мы минуем водораздел раньше, чем они нас догонят. Нам остается только гнать и гнать. Но ваши лошади непривычны к высокогорью. А лошади индейцев привычны.
— Мы ведь двигались на юг?
— Команчи направились на юг, — сказала она.
— А что, если мы врежемся в них, прежде чем свернем к перевалу?
— Тогда нам явно не повезет.
Виллоу закусила губу.
— А если мы опередим их, тогда все кончится благополучно?
— Если они не придут к перевалу первыми.
— Но как они узнают, какой маршрут мы избрали, если не будут следовать за нами?
— Это единственный приличный перевал на шестьдесят миль вокруг, — сказал Калеб. — Даже пьяный команчи может вычислить, куда мы движемся.