Автор
Тысячи слухов о приходе популярного музыканта в Россию не удовлетворяют поклонников. Но настоящая личность Кезона Козме выглядит куда более загадочной: он таинственный, молчалив и скрыт в своем шоу. Только с тобой я чувствую себя живым — это не просто встречи на улице или встречи в интервью, нет, это что-то большее. Козме кажется недоступен всем, но только когда он рядом, становится очевидно, как сильно его любят и сколько он их переплюнет....
– Как шакал… Я сейчас сам орать буду!
– Ты его подговорил! – фыркнула я, недовольная, что нас приняли за мужа и жену.
– Клянусь, нет! Респект мужику! Хочешь, я буду звать тебя шакалом, а? Или Шакаликом. Вместо лапули? – в край развеселился он. Да он сейчас лопнет от смеха! Скотина! А я его еще с Маленьким принцем сравнивала! Да он великовозрастная детина, вот кто!
– Ты не в курсе, шакалы рыжие? – не успокаивался Кирилл, хоть и видел, что я злюсь. – Вроде рыжие… Хотя в «Короле льве» шакалы были какие-то серые в крапинку.
– Отстань!
– Серьезно!
– Если я шакал, то ты у нас кто? Благородный Симба?
– Как знать, Шакалик, – не затыкался Кирилл.
– Я знаю только одно – домой ты не попадешь, – милым голосом сказала я, ловко вытащила у него из кармана джинсов ключи, заставив прекратить ржать в одно мгновение, и рывком открыла подъездную дверь.
Пока этот олух хлопал ушами, я захлопнула дверь у него прямо перед носом и в гордом одиночестве поднялась в квартиру.
– Открой! – приглушенным голосом потребовал Кирилл. Я помотала головой. – Открой, я сказал! Наташа!"
"– Что, я больше не шакал? – спросила я с довольной улыбочкой. Мне нравилось мучить его. В отместку, разумеется.
– Ты прекрасная фея, – сообщил мне Кирилл и, решив, что эти слова подействовали на меня, потянулся к домофону. Он заиграл в прихожей, однако я не побежала открывать дверь. Пусть помучается.
– Открывай уже! – потеряв терпение, выкрикнул музыкант. Ему явно не хотелось проторчать во дворе всю ночь. Ну или в подъезде.
Я с загадочной полуулыбкой, достойной самой Моны Лизы, покачала головой, глядя на него сверху вниз.
– Быстро открой! – выкрикнул Кирилл громко, совсем позабыв, что на дворе ночь.
– Хватит орать! – раздался из окошка на втором этаже недовольный женский голос. – Сейчас полицию вызову! У нас тут дом образцового содержания, а не богадельня.
Глядя на меня, Кирилл молитвенно сложил ладони у груди, прося смилостивиться, и я, сжалившись над ним и решив, что на этом воспитательные меры можно прекратить, скинула ключи.
