Автор
Тысячи слухов о приходе популярного музыканта в Россию не удовлетворяют поклонников. Но настоящая личность Кезона Козме выглядит куда более загадочной: он таинственный, молчалив и скрыт в своем шоу. Только с тобой я чувствую себя живым — это не просто встречи на улице или встречи в интервью, нет, это что-то большее. Козме кажется недоступен всем, но только когда он рядом, становится очевидно, как сильно его любят и сколько он их переплюнет....
У меня всегда был дурацкий характер – я мог срываться на тех, кто рядом, а потом сожалеть. И, понимая это, я предпочитал оставаться в одиночестве, чтобы перебеситься. Но Наташа не дала мне этого сделать. Она вообще обладала удивительной способностью выводить меня из себя несколькими словами.
«Наверное, за Катенькой приехал Антон и врезал тебе? – со злым весельем в голосе сказала она, когда поняла, что я не хочу с ней разговаривать. – Антон. Наверное, это был он. Жених приехал за своей невестой. Вау. На его месте я бы тоже вмазала тебе».
"От этих слов меня окончательно перекрыло. От упоминания Кати и ее жениха в груди что-то свело судорогой, и хотелось кричать так громко, чтобы все слышали о моей боли. Но я молчал. Я ненавидел ее в эту секунду – не Катю, Наташу. Мне было больно и хотелось, чтобы больно стало и ей. Чтобы она почувствовала мое состояние. Чтобы вместе со мной кричала от терзающей душу тоски.
И вместе с тем мне вдруг захотелось поцеловать. Закрыть ее рот своим. Заставить пить мое дыхание.
Всего этого хотелось так нестерпимо сильно, что внутри все заныло. Кровь хлынула в голову. Пульс зачастил. В голове ничего не осталось, кроме желания целовать ее.
Не контролируя себя, я прижал Наташу к стене, коснулся ее чудесных волос, подавляя в себе дикое желание запустить в них пальцы и крепко сжать.
Я думал, Наташа обнимет меня в ответ, что ее податливые губы раскроются, и я вопьюсь в них поцелуем, но… Она оттолкнула меня и ушла. И я снова остался один.
Один. Один. Один.
Мне надоело быть одному.
Я устал.
За ночь эмоции схлынули, и я пришел в себя. И утром надеялся помириться с Наташей. Может быть, даже все ей объяснить, хотя я терпеть не мог отчитываться перед кем-то за свое поведение.
Но этого не случилось. Утром она решила молчать на меня.
Это был запрещенный прием. Я с детства ненавидел, когда молчат. Это была любимая тактика матери. Когда я делал что-то не так, а что-то не так я делал часто, она не кричала и не ругалась. Она просто переставала меня замечать. Не разговаривала со мной и не реагировала ни на какие слова. Я мог беситься, орать, плакать, но ничего не действовало.
