Автор
Вечером Лера смотрела премьеру оперы в новой Большом театре, а за спинами публики замечала тихо шептавшегося Юрка. Лишь теперь он появился среди зрителей без предупреждения и слов не произнёс. Лера знала, что Юрка - изменщик, но почему-то впервые испытывала дрожь от его необычайной тишины....
Федора больше всего ужасало, что она рассказывает так равнодушно и отстраненно. Обреченно.
Помолчав, Алина сказала:
– Ну ладно, я пойду.
– Куда?! – вскинулся Федор.
Она пожала плечами:
– Не знаю. Или что? Ты хочешь меня Владу сдать?
– Нет, не хочу. Останься.
– Ты мне поможешь?
И тут Алина, наконец, заплакала. Федя видел, что она пытается сдержаться, но слезы лились сами по себе.
– Я не буду, не буду! – испуганно сказала Алина, увидев, как изменилось Федино лицо, и стала вытирать слезы руками.
– Конечно. Направо по коридору.
Алина ушла и пропала. Федор подошел к двери ванной и прислушался – она плакала, горько и безнадежно.
– Хватит реветь, выходи.
Алина вышла и робко посмотрела на Федора:
– Ты злишься?
– Да. Но не на тебя.
– Спасибо.
– За что спасибо-то?!
Господи, как же он злился! Как ненавидел себя! Если бы он не стал встревать, то и с отцом было бы все в порядке, и в ее жизни не случилось бы никакого Влада. Снова у него перед глазами встало видение белоснежной груди в черных кружевах и страшных синяков.
– А можно мне какие-нибудь тапки? А то я ноги промочила.
Федор нашел тапки и молча смотрел, как Алина стягивает короткие сапожки на каблуках. Носки она тоже сняла.
– Подожди! – сказал Федор, с отвращением посмотрев на мокрые носки и бледные ступни. Джинсы снизу тоже были явно сырые. – Ты вплавь, что ли, добиралась?
– Почти.
Он нашел шерстяные носки, подаренные ему мамой на Новый год – смешные, с оленьими мордами, и подал Алине.
– Есть хочешь?
– Нет, спасибо.
– А чаю? Или кофе?
– Да, спасибо.
Выносить это не было никакой возможности, и Федор рявкнул:
– Еще раз скажешь «спасибо» – прибью! – И тут же опомнился, увидев, как Алина шарахнулась: – Прости.
Он включил чайник, достал сахар, хлеб, масло, сыр и какое-то сомнительное печенье, оставшееся от сиделки.
– Ешь. А мне надо позвонить.
– Владу? – испуганно спросила Алина.
– Какому, мать твою, Владу! Я же сказал, что помо…
Федор осекся: ничего такого он не говорил. И не знал, действительно ли хочет ей помогать. А главное – как? Поэтому и собирался звонить Максу, который в свое время свел его с этим, провались он, Владом. Алина робко протянула дрожащую руку, взяла кусок хлеба и принялась жевать.
