Автор
Ли стала мастерски перекручивать карты, точно охотник за головками, а незнакомец наигранно улыбался и демонстрировал интерес к ее таланту. Неожиданный столкновение шатало мир вокруг — волны неуверенности и страсти вздымались, как прибой за бортом корабля.
— Я постараюсь быть осторожным, — произнес Рено сквозь сжатые зубы.
— Я знаю, — ответила Ева. — Но не перестарайся. У кошек жизнь не единственная.
Он улыбнулся, несмотря на то что чувствовал напряженность во всем теле, а по спине у него струился пот.
— Ты меня сжигаешь до смерти, gata… — Затем хрипло добавил: — Помоги мне.
— Как?
— Подними колени.
Длинные девичьи ноги взметнулись вверх.
— Чуть повыше… Ага, вот так… Боже, — задыхаясь, произнес Рено, — как бы я хотел тебя сейчас увидеть!
Ева приглушенно застонала, почувствовав, как его пальцы ласкают расцветший в ночи цветок, который был полностью открыт ему.
Рено нежно коснулся атласного узелка, спрятанного между лепестками.
У Евы вырвался звук, свидетельствующий то ли о наслаждении, то ли о боли.
— Говори мне, если тебе больно, — сказал Рено, — говори обязательно.
Он несколько раз провел кончиками пальцев вокруг живого узелка, затем нежно дотронулся до него и слегка сжал.
Ева испытала мощный чувственный удар.
— Ева!
Она не ответила. Невыразимо сладостная волна накрыла тело девушки, не давая ей думать или говорить. Сбой дыхания, сдавленный стон и ароматный шелковистый дождь были единственным ответом, который она могла дать.
Этого было достаточно. Это сказало Рено, что Ева желала его так же страстно, как и он ее.
Он снова коснулся девичьих тайн, чтобы снова испытать удовольствие от мысли, что Ева страстно желает его. Она горячечно прильнула к нему, и Рено почувствовал головокружение от мгновенного прилива крови.
Испытание было одновременно и лаской. Ева удивленно и радостно ахнула. Густое тепло омыло неимоверно возбужденную плоть Рено, вызвав у него стон. Его бедра медленно двинулись вперед, он раздвинул горячие упругие лепестки и стал постепенно погружаться в блаженную глубину.
Ева открыла глаза, когда давление между ног усилилось. Рено входил в нее осторожно и нежно, и эта нежность казалась несовместимой с суровыми складками на его лице.
— Говори мне, — повторил он хрипло.
Рено хотел сказать что-то еще, но не смог. Он прислушивался к Еве, ощущая тепло, знойный дождь и сладостное скольжение плоти внутри девичьего лона. Она из-под отяжелевших век смотрела, как он брал ее и тем же самым движением отдавал себя ей.
