Автор
Ли стала мастерски перекручивать карты, точно охотник за головками, а незнакомец наигранно улыбался и демонстрировал интерес к ее таланту. Неожиданный столкновение шатало мир вокруг — волны неуверенности и страсти вздымались, как прибой за бортом корабля.
Зачем здравомыслящей девушке привлекать всяких назойливых мух?
Улыбка на мгновение осветила лицо Рено. Он подумал, что Виллоу и Джессика оценили бы ее колкий, быстрый язычок, во всяком случае до того момента, пока она их не обманет или не украдет что-нибудь. После этого ему придется объяснить им и их разгневанным мужьям, почему он привел в их дом девчонку из салуна.
Ева подцепила кусок ветчины со сковородки и положила его на старенькую оловянную тарелку.
Рено в душе признал, что в данный момент Ева не была похожа на потаскушку.
— Где сушилась та одежда, которую ты утащила? — лениво полюбопытствовал Рено.
— Она принадлежала дону Лайэну.
— Господи, он был такого маленького роста!
— Да.
Рено помолчал, пораженный пришедшей в голову мыслью.
— Я не видел свежих могил, когда проходил через кладбище Каньон-Сити, а ты говоришь, что Лайэны были убиты Рейли Кингом.
Ева ничего не ответила на подразумеваемый вопрос.
— Ты знаешь, gata, рано или поздно я отучу тебя лгать.
— Я не лгунья, — возразила она резко. — Я похоронила Лайэнов на нашем участке.
— Когда?
— На прошлой неделе.
— И каким же образом?
— С помощью лопаты.
С поразившим Еву проворством Рено распрямился и взял ее руку. Едва взглянув на ладонь, он выпустил ее.
— Если ты так ловко обращалась с картами, имея столько волдырей и ссадин, — задумчиво произнес Рено, — что же будет, когда твои руки заживут?
Ева молча возобновила хлопоты по приготовлению завтрака.
— Тебе нужно промыть их мылом и горячей водой, — добавил Рено.
Ева удивленно подняла глаза.
— Бисквиты?
Он невольно улыбнулся.
— Свои руки. Джесси говорит, что это предохраняет от заражения.
— Я мыла их перед тем как лечь спать, — сказала Ева. — Терпеть не могу грязи.
— Ты пользовалась сиреневым мылом.
— А ты откуда знаешь? Хотя ты видел его, когда обшаривал мои сумки.
— Нет… Твои груди пахли весной…
Румянец вспыхнул на щеках Евы. Сердце у нее замерло, когда она вспомнила прикосновение рук и губ Рено. Вилка с куском ветчины дрогнула в ее руках, и горячая капля жира брызнула на руку.
Прежде чем Ева успела почувствовать боль, Рено был тут как тут и посмотрел, насколько серьезно она обожглась.
— Ничего, все обойдется, — заявил он через мгновение. — Некоторое время будет немного саднить.
Она молча кивнула.
