Автор
Ли стала мастерски перекручивать карты, точно охотник за головками, а незнакомец наигранно улыбался и демонстрировал интерес к ее таланту. Неожиданный столкновение шатало мир вокруг — волны неуверенности и страсти вздымались, как прибой за бортом корабля.
— Похоже, что страсть она взвешивала, как торговец товар.
— Что-то вроде того, — сухо согласился Рено. — Но это очень полезный урок для мужчины.
— Не все женщины такие.
— Я знал за всю свою жизнь лишь одну девушку, которая отдалась из любви, а не ради обручального кольца.
— Та аристократка с рыжими волосами?
Он покачал головой.
— Джесси вынудила Вулфа жениться на ней… чтобы избежать насильственного брака с пьянчугой-лордом.
— Какой кошмар, — пробормотала Ева.
— Вулф тоже поначалу так считал, — произнес Рено с улыбкой.
— Но ты простил Джесси то, что она поступилась чужим комфортом ради своего, — заметила Ева.
— Не мне прощать или не прощать ее. Вулф простил. В этом все дело.
— Но тебе нравится Джесси.
Настойчивость Евы вызвала в нем раздражение. Ему не хотелось думать о Джесси и Вулфе, Виллоу и Калебе. Их счастье рождало в нем мысль: уж не прошел ли он мимо чего-то важного, что может заполнить пустоту его жизни?
„Однажды сгоревший дважды застенчив, — сказал он себе.
Внезапно Рено развернул свою кобылу, поставив ее рядом таким образом, что голова Любимицы оказалась у крупа лошади Евы. Не дав своей спутнице времени отодвинуться, Рено быстро сдвинул шляпу с ее головы, и та повисла у девушки за спиной на кожаном ремешке. Его одетая в перчатку рука скользнула по светлым косам и легла на затылке.
— Я понимаю, что женщинам приходится компенсировать хитростью недостаток силы. Но это сомнительное достоинство.
Он перевел взгляд с завораживающих глаз Евы на ее пухлую нижнюю губу.
— В то же время, — проговорил он низким грудным голосом, — у женщин есть поистине замечательные способности. Особенно у девушек с золотыми глазами и ртом, который дрожит от страха или страсти, призывая мужчину то ли защитить, то ли похитить ее.
— Я не призываю, — быстро отозвалась Ева.
— Я помню твой поцелуй. Он был сладкий и горячий. И ты помнишь мои губы.
У Евы перехватило дыхание, когда она увидела глаза Рено.
Он улыбнулся, заметив, как на шее у нее забилась жилка.
— Подумай об этом, gata.
Рено отпустил Еву и пришпорил чалую.
— Шевелись, Любимица. Нам нужно покрыть еще много миль, прежде чем доберемся до ранчо Кала.
Ева зачарованно смотрела на небольшие пляшущие языки пламени. Как пламя, ее мысли были неуловимы и в то же время конкретны.
Она не собиралась размышлять о собственной неожиданно проявившейся чувственности. И все же думала об этом, думала о Рено. Это становилось опасным.
