Автор
Ли стала мастерски перекручивать карты, точно охотник за головками, а незнакомец наигранно улыбался и демонстрировал интерес к ее таланту. Неожиданный столкновение шатало мир вокруг — волны неуверенности и страсти вздымались, как прибой за бортом корабля.
Его голос звучал буднично, словно каждый вечер девушки читали ему вслух, сидя у него на коленях. „Может, так оно и есть“, — подумала Ева.
— Хочу предупредить тебя, — проговорил Рено, растягивая слова, — если что-то будет мне неинтересно, я займусь тем, что меня интересует больше.
Его голос был откровенно чувственным.
— На двадцать первый день года 15… — быстро произнесла Ева, надеясь, что Рено не заметит, как дрожит ее голос. — Здесь клякса, и я не могу сказать, это год… год…
Голос Евы прервался, когда она поняла, что воротник ее жакета сзади оказался сдвинутым вниз, и она ощутила на шее горячее дыхание Рено.
— Что ты делаешь?
— Продолжай читать.
— Тут говорится, кто организовал экспедицию…
Его усы щекотали ее шею.
— Читай.
— Я не могу. Ты отвлекаешь меня.
— Ты привыкнешь к этому… Читай.
— …кто организовал экспедицию и сколько было людей, какое у них было оружие и…
Ева запнулась, почувствовав, как его зубы тихонько покусывают ее кожу.
— Продолжай, — шепнул он.
— …и какова была цель.
Рено чувствовал трепет девушки и спрашивал себя: от страха или от ожидания?
— А какова была цель? — спросил он.
Ева напомнила себе, что договор есть договор. Она согласилась на то, что Рено будет касаться ее, языком ли, руками…
Она не согласилась на дальнейшее.
— Золото, конечно, — ответила она. — Разве не этого всегда хотели испанцы?
— Я не знаю… Журнал у тебя… Читай мне…
— Это не входило в нашу сделку.
Ева чувствовала, как от его прикосновений у нее замирает сердце.
Рено снова ощутил трепет Евы и снова задал себе вопрос: была ли это дрожь страха или дрожь наслаждения, поскольку он в течение ряда дней наблюдал и то, и другое в ее распахнутых золотых глазах."
"Вкуса ее кожи и тяжести округлых девичьих бедер все-таки было недостаточно, чтобы он запылал огнем. Он слегка пошевелился, увеличив сладостное давление на свою отвердевшую плоть.
— Они — испанцы — собирались также крестить индейцев, — быстро проговорила Ева.
Она попыталась выскользнуть из гнезда его рук. Это только ухудшило ее положение. Или улучшило?
Она затихла.
— Собирались, говоришь? — лениво протянул Рено.
— Да… Так здесь написано…
— Покажи мне.
Ева пыталась найти нужную страницу, но пальцы не повиновались ей, к тому же Рено держал журнал таким образом, что она не могла перевернуть за один раз больше одной или двух страниц.
— Твой большой палец мешает, — сказала она.
