Автор
Ли стала мастерски перекручивать карты, точно охотник за головками, а незнакомец наигранно улыбался и демонстрировал интерес к ее таланту. Неожиданный столкновение шатало мир вокруг — волны неуверенности и страсти вздымались, как прибой за бортом корабля.
Она не будет говорить с ним ни о чем, что лежит за пределами дьявольской сделки, которую они заключили.
И мысль о необходимости выполнить условия сделки и отдаваться ласкам человека, который считал ее лгуньей и шулершей, леденила ей душу.
„Конечно, Рено не может все время верить этому. Чем больше мы будем вместе, тем больше у него возможностей увидеть, что я не такая, как он думает“."
"Рено повернулся и осмотрел пройденный путь, как это делал много раз на дню. Вначале Ева думала, что Рено заботился, чтобы она не убежала.
Их преследовали. Ева чувствовала это инстинктивно, как она чувствовала желание Рено, когда он смотрел на нее.
Она иногда задавала себе вопрос, помнил ли он о двух стержнях, которые льнули друг к другу и соединялись с помощью таинственных токов и каких-то неведомых сил. Никогда ранее Ева не переживала подобных ощущений.
На всем протяжении пути ее преследовало воспоминание об этом, приводя в изумление и возбуждение и подтачивая ее гнев против Рено.
Как она могла сердиться на человека, чья душа и тело находились в гармонии с ее собственными?
„Он чувствовал то же самое, что и я.
Он не может равнять меня с этим дешевым темно-красным платьем.
Конечно же, он понимает, что ошибался. Он просто упрям, как мул, и не хочет этого признать“.
Эта мысль привлекала Еву не меньше, чем испанское золото, которое было спрятано столетия назад в неведомой дикой местности и ждет того часа, когда найдется какой-нибудь храбрец или глупец, рискнувший пройти через опаснейший лабиринт.
— Подожди здесь.
Рено не сказал больше ничего. Большего и не требовалось.
Ева остановила свою усталую лошадь, взяла за повод Длинногривого и, не задавая никаких вопросов, смотрела, как Рено удаляется. Она просто сидела на своей лошади и терпеливо ждала его возвращения. Это терпение во многом объяснялось усталостью. Гасли последние краски дня, надвигались сумерки.
Было совсем темно, когда бесшумно появился Рено. Оба Длинногривых и мышастая были заняты тем, что щипали скудную траву и не стали отвлекаться на приветствие своего товарища.
Рено подождал, пока Ева спросит, где он был. Не услышав вопроса, он в раздражении сжал губы.
— Ты собираешься всю ночь дуться? — спросил он.
— Что тебе за дело до шулерши, лгуньи и девчонки из салуна? — строптиво ответила Ева.
