Но вот отзвучали последние певучие ноты «Сказок Венского леса», и запыхавшиеся потные танцоры очистили площадку. Сияющий капитан не столько привел, сколько отнес к нашему столику помятую, багроволицую маму. Она опустилась в кресло, обмахиваясь веером, не в силах вымолвить ни слова.
— Отличный танец вальс, — заметил капитан, опрокидывая стаканчик анисовки. — Не только танец прекрасный, но и отменное упражнение для мускулов.
Кажется, он не заметил, что тяжело дышащая мама, чей цвет лица все еще был далек от нормы, выглядела, словно человек, вырвавшийся из смертельных объятий Кинг Конга.
Настал черед Марго, но относительно молодой возраст и большее, чем у мамы, проворство позволили ей благополучно выдержать испытание.
Скрипач ответил, что они знают только одну такую мелодию — «В воскресенье нельзя».
Капитана чуть не хватил удар. Побагровев, он вскинул руки и обратился к публике. Кто-нибудь, вопросил он риторически, когда-нибудь слышал о греческом оркестре, не знающем греческих мелодий?
— М-м-м, — отозвалась публика, как это свойственно публике, когда она не совсем понимает, что происходит.
— Позвать сюда старшего помощника! — взревел капитан. — Где Яни Попадопулос?
Сжав кулаки, сверкая золотым оскалом, он стоял посреди танцевальной площадки с таким грозным видом, что официанты мигом бросились искать старшего помощника, каковой вскоре явил народу свой встревоженный лик, видимо опасаясь, что нос парохода обзавелся еще одной пробоиной.
— Попадопулос, — прорычал капитан, — разве песни Греции — не один из лучших элементов нашего культурного наследия?
— Само собой, — с облегчением ответил Попадопулос, видя, что его служебному положению ничто не угрожает; даже самый безрассудный капитан не мог бы вменить ему в вину какое бы то ни было состояние музыкального наследия Греции.
— Так почему же ты никогда не докладывал мне, — продолжал капитан, сверля взглядом старшего помощника, — что этот оркестр не знает греческих мелодий?
— Они знают, — возразил старший помощник.
— Что они играли? — зловеще вопросил капитан.
— «В воскресенье нельзя», — торжествующе ответил старший помощник.
Греческое слово «экскрете» (извержение, испражнение) как нельзя лучше выражает способ дать выход обуревающему человека гневу.
— Ската! Ската! — закричал капитан. — К чертям собачьим «В воскресенье нельзя»! Я говорю о культурном наследии Греции, а ты предлагаешь мне песенку про путану. Это культура? Кому это нужно?
— Путаны нужны команде, — заявил старший помощник. — Что до меня, то у меня прекрасная жена…
— Знать не хочу ни о каких путанах, — прорычал капитан.