— Хто эттот парень? — повторил Реджи, указывая на герцога банановым пальцем.
— Это… э… это… э… герцог Толпаддльский, — пропищала Урсула.
Затуманенное алкоголем серое вещество Реджи не сразу усвоило эту новость, но все же усвоило.
— Толпаззл? Толпаззл? Ты хошь шказать, это отец того маленького убблюдка?
— Вот что, — сказал герцог, неприметно озираясь, как озирается английский джентльмен, питающий ненависть к публичным перепалкам, — вот что, старина, нельзя ли поспокойнее? Не пристало так выражаться перед дамами.
Реджи тяжело поднялся со стула и покачал толстенным пальцем перед орлиным носом герцога.
— Только не учи меня, как выражаться, — воинственно произнес он. — И не давай мне шшоветов! Иди лучше со твоими шоветами к тому вонючему щенку, которого проижвел на швет, если только ты шам его проижвел, потому что, глядя на тебя, не шкажал бы, что, шпошобен проижвешти даже умштвенно отшталого чихуахуа.
С этими словами он, к моему облегчению, так же тяжело опустился обратно на стул, причем едва его не опрокинул. Пока Реджи с трудом восстанавливал равновесие, лицо герцога медленно наливалось кровью. Не очень-то приятно было знать, что Реджи, как ни дурно он себя вел, являлся истцом, а сын герцога — обвиняемым.
— Думаю, — сказал герцог, призвав на помощь отработанную в веках аристократическую выдержку, — думаю, нам следует сесть и потолковать в цивилизованном духе, не опускаясь до вульгарной брани.
В ответ Реджи громко и внятно послал его.
— Реджи, дорогой, веди себя прилично, — взмолилась Урсула.
— Кто? — проникновенно вопросил Реджи, словно обратился за ответом к мудрецу. — Кто он такой, этот старпер, а?
— Садитесь, сэр, присоединяйтесь к нам, — радушно произнес я.
Урсула наградила меня взглядом, который испепелил бы мою особу, если бы я не веселился так в душе.
— Благодарю, — холодно отозвался герцог, — но я не вижу свободного стула, и ваш приятель ясно дает понять, что я тут, мягко выражаясь, лишний.
— Сейчас будет стул, — любезно ответил я, подзывая официанта.
Тотчас явился стул, и герцог осторожно сел, точно боясь, что он сломается под ним.
— Что-нибудь выпьете, сэр? — спросил я, изображая заботливого хозяина.
— Выпить, — довольно вымолвил Реджи. — Чертовски большие стаканы… дешятки литроф, бочки мальвазии… беж вина голова не работает.
— Благодарю, — ответил мне герцог, — если можно… рюмочку хереса.
— Этот ваш щенок совсем не пьет, — вмешался Реджи. — Потребляет только кока-колу и материнское молоко… наштоящий шла… шла… шлабак… бесхрехребетный тип.
— Послушайте, мистер Монтроз, — нетерпеливо произнес герцог, барабаня холеными пальцами по столу. — Я не желаю препираться с вами. Мой приезд в Венецию вызван отнюдь не желанием причинить вам какие-либо неприятности.