Автор
Три повести Джеральда Даррелла описывают время пребывания семьи на острове Корфу перед войной. В этих историях раскрываются наблюдения автора о жизни и природе, а также о детстве. Повествование фокусируется на впечатлениях, полученных во время этого периода.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Только звери»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Здесь собраны описание, жанры, автор, похожие книги и полный текст для чтения в браузере. После чтения можно перейти к книгам автора, жанровому каталогу или тематическим подборкам.
Если вдуматься, продолжал я, эти перья куда красивее перьев удода. Ему понадобилось некоторое время, чтобы усвоить эту идею, зато потом он принялся упрашивать меня взять удода для моей матушки в обмен на бархатисто-голубой лоскуток. Я искусно изобразил удивление и нерешительность, переходящие в лебезящую благодарность, сунул раненую птицу за пазуху и поспешил домой, а осчастливленный мной охотник, этакий Твидлдам из сказки Кэрролла, остался сидеть на корне оливы, стараясь прикрепить булавкой к своей шляпе скальп зимородка.
Примчавшись домой, я отнес драгоценную добычу в свою комнату и тщательно осмотрел ее. Длинный изогнутый упругий клюв удода, похожий на тонкий ятаган, был цел, и я облегченно вздохнул, потому что без этого хрупкого органа птица не смогла бы выжить. Если не считать испуга и потери сил, единственным изъяном было сломанное крыло. Пострадало плечо; бережно исследовав его, я убедился, что перелом не смещенный и не измочаленный — так ломается сухой прутик в отличие от зеленой веточки. Осторожно срезав хирургическими ножницами перья, я смыл запекшуюся кровь теплой водой и дезинфицирующим раствором, после чего наложил на кость две кривые бамбуковые щепочки и крепко все забинтовал. Получилось не хуже, чем у какого-нибудь профессионала, и я был горд результатом. Одно только неладно — лубки вышли тяжеловатыми, и, когда я отпустил удода, он упал на бок. Потрудившись еще, я сумел смастерить из бамбука и лейкопластыря гораздо более легкие лубки, которые и прибинтовал к птичьему боку узкой полоской бинта. После чего напоил пациента из пипетки и посадил в накрытую материей картонную коробку, чтобы он там приходил в себя.
Я назвал своего удода Гайавата, и его появление в нашей среде было встречено единодушным одобрением, потому что удоды нравились моим родным, к тому же это был единственный экзотический вид, который все они могли опознать за двадцать шагов. В первые дни мне доставало хлопот с поиском корма для Гайаваты, ибо пациент оказался капризным, признавал только живой корм, да и то не всякий. Пришлось выпускать удода на пол и кидать ему лакомое угощение — сочных нефритово-зеленых кузнечиков, толстоногих кобылок с крыльями хрусткими, как галеты, маленьких ящерок и лягушат. А он схватит их клювом и давай колотить обо что-нибудь потверже, вроде ножки стула или кровати, притолоки или тумбы стола, пока не придет к убеждению, что добыча мертва. Затем два-три быстрых глотка — и можно подавать следующее блюдо.
