— Есть отличный способ согласовать обоюдные интересы.
— Принять русское подданство, что необходимо, поскольку земли и рудники находятся в России, следовательно, в сфере деятельности петербургской шайки, и затем сделаться членом Общества Невидимых.
— Вам поручили сделать мне это предложение?
Сыщик прикусил язык. Он понял, что хватил через край, но продолжал с невозмутимым спокойствием:
— Никто мне ничего не поручал, но во время пребывания в Петербурге я вступил в переговоры с Невидимыми и узнал их взгляды и намерения.
— Мне часто приходилось встречаться с их лазутчиками, но почему же они никогда не говорили мне ничего подобного?
— Не знаю. Но что бы вы ответили на такое предложение?
— Знайте, милостивый государь, что я никогда не переменю подданства и никогда не вступлю в бесчестное сообщество.
— Уверяю вас, граф, что об этом стоит подумать…
— Это что же такое? Угроза?
— Это предостережение. Граф, я не вижу иного средства вас спасти. Много мер перепробовали с вами Невидимые, и эта, как я слышал, последняя. Если вы откажетесь от их предложения, то с вами покончат навсегда. До сих пор вас щадили, но теперь… Я, право, не знаю, какими судьбами вам удалось сегодня ночью избавиться от них… Эти четыре трупа… И потом я должен вас предупредить, что ваш нагарнук Виллиго изменяет вам. Я имею положительное доказательство, что он знается с лесовиками и дал им обещание содействовать вашей гибели…
— Нет, барон, уж это вы оставьте. Я вам советую заниматься только Невидимыми, а туземцев уж вы предоставьте нам. И это будет даже лучше для вас самих, иначе мы не можем ручаться за вашу жизнь.
— Честное слово, граф, я вас совершенно не понимаю!
— Виллиго не такой человек, чтобы простить подозрения в измене; к тому же он дикарь и не остановится ни перед чем.
— Из ваших слов, граф, я вижу, что этому туземцу вы верите больше, чем мне.
— Я не то хотел сказать. Я хотел только внушить вам, что Виллиго стоит выше всяких подозрений. Да вот вам доказательство: неизвестные злодеи нынешней ночью дали мне какого-то усыпительного средства, выкрали меня из гостиницы, посадили в карету и повезли. Виллиго спас меня один. Он убил моих похитителей…
— Может ли это быть?..
— А между тем это так. Найденные четыре трупа — дело его рук.
Сыщик совершенно оторопел и не знал, что сказать.
— Вы теперь видите сами, сударь, — продолжал граф, — что мы не можем сомневаться в честности Виллиго… Но оставим это. Поговорим лучше о нашем деле. Скажите, что, по вашему мнению, могут предпринять против меня в настоящее время Невидимые? Говорите откровенно.
— Откровенно, граф? Вы позволяете?
— Разумеется. Я вас об этом прошу.