Но охоту пришлось прекратить, потому что нужно было двигаться вперед с осторожностью, так как Виллиго получил известие, что у нагарнуков открылась война с соседним племенем — нирбоа.
Это известие очень не понравилось фермеру Кэрби, потому что его ферма стояла как раз на границе между обоими враждующими племенами и легко могла подвергнуться грабежу, особенно из-за его дружбы с нагарнуками. Находясь еще в Мельбурне, он отправил к себе на ферму обоз в десять фур с разными припасами и теперь опасался за участь обоза. Свои страхи он сообщил канадцу, прося его повлиять на Виллиго, чтобы тот ускорил движение каравана.
— В каких отношениях вы были с нирбоа до этого времени? — спросил Дик.
— В очень плохих. Первое время я с ними любезничал, дарил им ножи, поил водкой. Они вообразили, что это я плачу им дань, и сделались такими нахально-требовательными, что я стал гонять их с фермы. Теперь они мои враги.
— А ведь это с вашей стороны не очень благоразумно, хотя и понятно. Сколько у вас народу для защиты фермы?
— Во-первых, Анскотт, брат моей жены и вместе с тем мой управляющий, и затем семь человек американцев с Дальнего Запада, все испытанные, преданные друзья и товарищи. Кроме них есть еще один бывший каторжник, я его держу для ухода за лошадьми, он знает в них толк, так как был барышником в Девоншире.
— А кто его знает?! Впрочем, вел он себя до сих пор на ферме хорошо. Зовут его Олдхэм.
— Да! — протянул канадец. — Вот что я вам скажу: нужно как можно скорее ехать на ферму. Далеко ли до нее, как вы полагаете?
— Миль двадцать, я думаю. На беду, эта фура тащится так медленно.
— Слушайте, Кэрби, так нельзя оставлять. Нужно ехать скорее. Поедем с ними вперед на ферму. Может быть, мы все равно опоздаем, но по крайней мере сделаем все, что могли, и совесть наша будет спокойна. Остальные наши товарищи пусть остаются при фуре; их без нас достаточно для ее обороны.
— Спасибо, друг, спасибо от всего сердца! — произнес глубоко тронутый скваттер, со слезами на глазах пожимая руку честного канадца.
КОГДА ДИК И КЭРБИ СООБЩИЛИ ОБ ЭТОМ решении своим друзьям, то Оливье не пожелал отпустить их одних, говоря:
— Мое присутствие здесь излишне, а там, на ферме, дело касается защиты женщин и детей. Я тоже поеду с вами.
Канадец не знал, что ему делать. Ему и хотелось исполнить желание графа, так как для фермы лишний защитник был очень кстати, и вместе с тем он боялся уменьшить численность отряда Виллиго. Из затруднения его вывел сам Черный Орел, решивший вопрос по-своему.
— Молодой Лебедь (как прозвал он Оливье) прав, — сказал дикарь. — Пусть не только он, пусть и Лоран идет с вами. Я останусь вдвоем с Воанго. Этого совершенно достаточно для конвоя фуры.
Лоран даже вскрикнул от радости.