— Если вы уйдете, господа, — сказал испуганный скваттер, — на ферму опять нападут враги.
Положение было в высшей степени опасное.
ПЕРВЫЕ ЧАСЫ НОЧИ ПРОШЛИ В ПОСТОЯННОЙ тревоге. Друзья несколько раз повторяли обход вокруг фермы. Крики раненых утихли, но черные тени по-прежнему мелькали в темноте. Это заставило канадца и нагарнукского вождя изменить первоначальный план. Они не могли оставить Кэрби и его семейство в таком опасном положении.
Даже если бы Виллиго с самолюбием дикаря продолжал настаивать на немедленном преследовании нготаков, от которых ему пришлось бежать, то Дик не пошел бы с ним. Для него важнее было защитить ферму, нежели удовлетворить самолюбие дикаря. Вместе с тем без содействия Оливье и Лорана невозможно было и думать об экспедиции, а граф д'Антрэг решительно высказался за то, чтобы остаться на ферме.
Черный Орел сделал вид, что соглашается с общим мнением. В последние дни он вообще казался мрачным и озабоченным, разговаривал с друзьями редко и большей частью о незначительных вещах, часто куда-то отлучался и вообще держал себя чрезвычайно странно, так что Оливье даже как-то раз высказался о нем:
Читателю хорошо известно, в чем состоял этот заговор, но друзья Виллиго в то время еще ничего не знали.
Около полуночи, когда стало совершенно темно, наши пионеры заметили вдали перемежающееся пламя костров, что чрезвычайно заинтересовало Лорана и Оливье. Они обратились к Кэрби, который им объяснил:
— Это Чертов пик дает о себе знать.
— И через три дня он так даст знать о себе, что младенцы будут помнить! — прибавил Виллиго.
Сами по себе эти слова были очень просты, но дикий вождь произнес их таким свирепым голосом, что Оливье невольно вздрогнул.
— Что хочет этим сказать вождь? — спросил молодой человек.
— То, что скоро для всего буша будет праздник, и моя убитая жена запляшет от радости в стране праотцов.
— Право, Виллиго, ты теперь говоришь, как кораджи! — засмеялся канадец.
— Тидана правду говорит. Черный Орел действительно кораджи… Он предсказывает будущее, и очень недалекое будущее. Скоро раздадутся веселые крики вагуний, птиц смерти.
— Я ничего не понимаю, Виллиго!
— А когда брат Тидана поймет, он тоже запляшет от радости, потому что если бы дом Тиданы не подожгли, то бедная молодая белая женщина не умерла бы от страха. Так я говорю, скваттер Кэрби?
При этих словах вождя вся кровь прилила к щекам Дика. Он невольно перенесся мыслью к тому, что произошло с ним самим пятнадцать лет тому назад, и почувствовал в сердце холод.
— Зачем вспоминать старое, Виллиго? — печально упрекнул он своего друга.