Оба негра, Сэм и Том, сидели на козлах в ожидании своего господина, а крыша кареты была нагружена многочисленными чемоданами, сундуками и тюками, поверх которых лежал растянувшись громадный кентуккийский дог, отзывавшийся на кличку «Стрэнглер» (душитель).
Весь одноэтажный дом был освещен и, судя по хлопотливому движению в окнах, можно было безошибочно решить, что здесь готовились к отъезду. В столовой был сервирован превосходный ужин и чай; за столом сидели Красный Капитан, двое его верных друзей — Сэмюэл Дэвис и Джон Прескотт и, кто бы мог этому поверить… высокочтимый Джон Хэбкук Литлстон, который, в силу особого стечения обстоятельств, о чем мы сообщим впоследствии, очутился в компании этих авантюристов. Пять рослых и сильных матросов, бывших механиков с парохода «Калифорния», безгранично преданных своему капитану, заколачивали какие-то ящики в большом зале нижнего этажа.
— Двадцать минут двенадцатого, — произнес наконец капитан Спайерс, взглянув на часы, — остается еще семь минут. Поезд только что дал свисток; он несколько запоздал сегодня! Ивановичу трудно будет поспеть сюда раньше половины. Вы исполнили все мои поручения, Дэвис?
— И подготовили «Таблицу подводных течений»?
— И достали мой астрономической бинокль?
Эти слова «да, капитан» были единственными, какие когда-либо произносил Сэмюэл Дэвис в разговоре со своим капитаном. Дэвис был воплощением дисциплины, и на судне он отдавал все распоряжения по свистку. Он никогда не обращался ни с одним словом даже к матросам, не исключая и тех случаев, когда приходилось делать им замечания. Передавать их устно виновному было дело «мастера», боцмана, он же лишь вписывал утром все замечания в журнал.
Джон Прескотт, напротив, был невероятно говорлив. Привыкнув, живя постоянно в обществе безмолвного Дэвиса, говорить один за двоих, он стал из-за своей феноменальной болтливости совершенно невозможным собеседником.
Из этих двух господ и состоял теперь личный штаб Красного Капитана, причем в самое последнее время к ним присоединился еще высокочтимый Джон Хэбкук Литлстон в качестве комиссара по счетной части.
Несколько месяцев тому назад миссис Литлстон переселилась в лучший из миров, и мистер Литлстон перенес это несчастье с величайшим стоицизмом благодаря утешительной мысли, что впоследствии он соединится с ней; но вслед за этим его постиг новый удар. Новый председатель суда, принадлежащий к демократической партии, заменил мистера Литлстона одним из своих единомышленников, и высокочтимый Джон Хэбкук Литлстон остался не у дел — и без жены, и без места.