Не пройдет суток, если не ошибаюсь, как они поспешат предложить мир, так как едва ли соберут пятьсот человек, тогда как нагарнуки уже сейчас выставили две тысячи душ!
— Ну, я не так уверен в этом, Дик, нготаки соединятся с другими племенами!
— А вы забываете, что и мы можем выставить три десятка карабинов в помощь нашим союзникам! Разве вы не знаете, что все племена буша, вместе взятые, не посмеют пойти против наших, вооруженных карабинами и шестизарядными револьверами! Нет, Кэрби, я опасался нападения сегодня ночью, пока нагарнуки не заявили, что становятся на нашу сторону! Кроме того, огнестрельное оружие ночью, в темноте, стоит не больше, чем стрелы. Я опасался, чтобы эти черти не подожгли дома и не наделали нам хлопот, а теперь, раз они пропустили этот случай, нам их нечего бояться!
— Но вы забываете, что они найдут поддержку в вашем исконном враге!
— Вы говорите о «человеке в маске» и его воздушном судне?! — засмеялся старый траппер. — Счастье его, что у меня не было под рукой моего дальнобойного ружья, когда он явился сюда и кружился над головой; впредь я ему от души советую держаться подальше, если он снова вздумает повторить свой полет над Франс-Стэшеном!
— Не таково мнение капитана Спайерса!
— Пусть он говорит о том, что его касается, — грубовато заметил канадец, — я, конечно, не могу обвинять его в смерти моего бедного друга Виллиго, так как он только защищался, и Виллиго был, конечно, неправ, что напал первый, не предупредив меня о своем намерении, на человека, которого мы приняли в своем доме. Но я все-таки никогда не забуду, что если бы его не привело сюда какое-то злосчастие, то мой верный старый товарищ был бы еще жив… Впрочем, не будем лучше говорить об этом; пусть только капитан Спайерс не занимается обороной Франс-Стэшена: это вовсе не его дело!
— Вы сейчас услышите его и всех наших друзей, которые собрались там наверху и ждут вас, и, наверное, измените ваше мнение, не то останетесь один при своем мнении… Нам грозит страшная беда, Дик! Я, конечно, недостаточно сведущ, чтобы понять, в чем дело; но и граф, и Джильпинг, который, при всех своих недостатках, человек ученый, и оба капитана, и их механики — все согласны с мнением Спайерса, а я понял только из их слов, что жизнь всех нас висит на волоске!..
— Ну, это мы посмотрим! — проговорил старый траппер, бывший, по-видимому, сильно не в духе, и, подозвав Коллинза, попросил его немедленно предупредить капитанов Ле-Гуэна и Бигана, а также обоих механиков, что он желает немедленно говорить с ними и будет ждать их в библиотеке.