На фоне светского сбора в доме графа Оливье д'Антрэга разворачивается интрига. Молодой граф получает загадочное письмо, которое вызывает у него тревогу относительно его предстоящей свадьбы с княжной Васильчевой. За этой видимостью веселья скрывается неразгаданная тайна и потенциальный конфликт.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Том 4. Пожиратели огня (с илл.)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
На фоне светского сбора в доме графа Оливье д'Антрэга разворачивается интрига. Молодой граф получает загадочное письмо, которое вызывает у него тревогу относительно его предстоящей свадьбы с княжной Васильчевой. За этой видимостью веселья скрывается неразгаданная тайна и потенциальный конфликт.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Луи Жаколио Легкое чтение Приключения подборки серии
На фоне светского сбора в доме графа Оливье д'Антрэга разворачивается интрига. Молодой граф получает загадочное письмо, которое вызывает у него тревогу относительно его предстоящей свадьбы с княжной Васильчевой. За этой видимостью веселья скрывается неразгаданная тайна и потенциальный конфликт.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Берегитесь, сударь! — воскликнул Джонатан Спайерс, посинев от бешенства и выхватив свой револьвер.
Но на этот раз он имел дело с упрямцем, что в некоторых случаях хуже человека энергичного.
— О, вы меня не устрашите, — продолжал Литлстон, — я недаром служил два десятка лет в суде и знаю свои права американского гражданина!
При последних словах Дик подошел ближе к спорящим и стал вглядываться в лицо непокладистого казначея.
— Но вы не знаете, сударь, морских законов! — заревел капитан.
— Плевать я хотел на ваши морские законы! — возразил тем же тоном Литлстон. — Ваш «Ремэмбер» — все, что хотите, только не судно, а потому морские законы к нему вовсе неприменимы. Это какая-то жестянка для сардинок, подводный колокол, баллон, все, что хотите, но только не судно. Я сам подам жалобу в адмиралтейство, и вы увидите, сударь, что скорее послушают меня, бывшего старшего делопроизводителя калифорнийского суда Литлстона, чем вас, какого-то пирата!
— Нет, это уж слишком! — закричал капитан и кинулся с револьвером в руке на своего непокорного казначея, который предусмотрительно попятился назад.
— Стойте! — крикнул канадец, становясь перед капитаном. — Дайте мне расспросить этого человека!
— Что вы вмешиваетесь? — крикнул Джонатан Спайерс, желая оттолкнуть Дика и заставить его дать ему дорогу, но рослый канадец удержал его одной рукой, как малого ребенка, а другой выхватил у него револьвер и зашвырнул его далеко в траву.
— Вы мне ответите за это насилие! — захрипел капитан, выбиваясь из рук Дика.
— Когда вам угодно! — спокойно ответил старый траппер. — А все же я помешал вам совершить бесполезное убийство!
— Простите меня, Дик! — проговорил, приходя в себя Спайерс, пристыженный спокойствием и сдержанностью канадца.
— Я не вмешивался в ваши дела с экипажем, так как думаю, что вы ввели в условия их службы необходимые оговорки, но что касается казначея, который полагал, что ему предложили службу на обыкновенном судне, то вы не можете принудить его против воли проводить жизнь под обломками или на дне моря, и никакие морские или иные власти не признали бы за вами права на это. Кроме того, я хотел еще узнать: вас зовут Джон Хэбкук Литлстон? — обратился он к спасенному им человеку.
— Да, так меня зовут! — отозвался тот.
— Если так, — сказал Дик, — то я Дик Лефошер, муж Анны-Марии Литлстон!
— Так это вы, Дик! О, я давно искал вас и Анну-Марию, — отвечал Литлстон как-то робко, словно опасаясь услышать ответ, что ее нет уже в живых.
— Уже десять лет, как она умерла! — продолжал канадец. — Это была прекраснейшая женщина! — и слезы закапали у него из глаз.
— Дик! Дик! — воскликнул растроганный казначей. Правда, мы не особенно ладили прежде.
