На фоне светского сбора в доме графа Оливье д'Антрэга разворачивается интрига. Молодой граф получает загадочное письмо, которое вызывает у него тревогу относительно его предстоящей свадьбы с княжной Васильчевой. За этой видимостью веселья скрывается неразгаданная тайна и потенциальный конфликт.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Том 4. Пожиратели огня (с илл.)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
На фоне светского сбора в доме графа Оливье д'Антрэга разворачивается интрига. Молодой граф получает загадочное письмо, которое вызывает у него тревогу относительно его предстоящей свадьбы с княжной Васильчевой. За этой видимостью веселья скрывается неразгаданная тайна и потенциальный конфликт.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Луи Жаколио Легкое чтение Приключения подборки серии
На фоне светского сбора в доме графа Оливье д'Антрэга разворачивается интрига. Молодой граф получает загадочное письмо, которое вызывает у него тревогу относительно его предстоящей свадьбы с княжной Васильчевой. За этой видимостью веселья скрывается неразгаданная тайна и потенциальный конфликт.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Скоро наступила ночь; в доме все спали, кроме двух сторожевых работников, вооруженных ружьями, которым было дано по ружью, чтобы в случае тревоги оповестить всех живущих в поселке.
Окрестности потонули во мраке, но затем, когда взошла луна, серебристый свет окрасил все в мягкий однообразный бледно-желтый цвет, на фоне которого голубоватой лентой извивалась река. Малейший предмет на громадном расстоянии выделялся теперь темным пятном на этом однотонном светло-желтом фоне, и никто не мог бы приблизиться к жилью, не будучи замеченным еще издали…
Немного после полуночи дверь дома отворилась, и Черни-Чаг вышел в сопровождении четырех человек, несших довольно большой и тяжелый сундук, служивший хранилищем драгоценностей семьи. Сюда предусмотрительный хозяин сложил все червонцы и серебряные монеты, какие только имелись в доме, а также уборы женщин, а также то, что у него было наиболее ценного — старинный, раскрашенный драгоценными камнями меч, доставшийся ему от предка, одного их ногайских ханов.
Дойдя до берега реки, люди, несшие этот сундук, очевидно, очень тяжелый, так как они сгибались под его тяжестью, поставили его на землю и стали рыть яму, куда затем и опустили сундук, засыпав его землей, чтобы замести следы своей работы.
Но в то время, как они работали, зарывая сокровища в зыбкий прибрежный песок, в нескольких шагах, прижавшись к высокой траве, прохожий странник с напряженным вниманием следил за происходившим.
Отойдя всего на несколько шагов от гостеприимного крова, где он отдохнул и подкрепил свои силы пищей, он вместо того, чтобы идти дальше вдоль берега реки, воротился назад, когда стемнело, приблизился к дому и притаился в высокой траве, заранее предвидя последствия принесенных им вестей.
Как только Черни-Чаг вернулся в свой дом, мнимый странник ползком пробрался к берегу реки, достал из прибрежных тростников широкую, слегка выдолбленную дубовую доску, заостренную наподобие челнока, и, пользуясь руками в качестве весел, лежа на доске медленно поплыл к противоположному берегу…
Казалось, ночь должна была окончиться благополучно, когда около трех часов утра стражи заметили на краю горизонта черную точку, быстро увеличивающуюся и как бы несущуюся по равнине. Вскоре эта точка раздвоилась, и зоркие глаза сторожей различили двух всадников, мчавшихся по степи на быстрых конях, и множество бегущих за ними черных точек.
— За ними гонятся волки! — сказал один из них.
— Да, и им ни за что не уйти от них!..
Волки в степи представляют наибольшую опасность. Они живут здесь громадными стаями и плодятся беспрепятственно; если бы они не грызлись между собой, а самцы не пожирали добрую половину детенышей, то ничего живого не осталось бы в степях.
