Для исполнения своего плана нагарнукский вождь выбрал время, когда дундарупы станут обедать, потому что тогда их внимание будет сильно отвлечено гастрономическими наслаждениями.
Канадец отправился с Виллиго смотреть трещину и вернулся назад сияющий и довольный. План действия был живо разработан и сообщен европейцам. Даже осла проповедника и мула Дика можно было взять с собой, отправив их предварительно в кра-фенуа с Коануком и Нирробой. Молодые воины, сведя животных в трещину и привязав их там где-нибудь, должны были вернуться назад и снова присоединиться к остальной компании.
Мистер Джон Джильпинг не без колебания расстался со своим ослом. Сойдя с него, он нежно обнял его за шею и долго ласкал, как будто прощался с ним навсегда, а потом, когда осла повели, долго глядел ему вслед со слезами на глазах.
Через несколько минут оба воина скрылись вместе с ослом и мулом, не замеченные дундарупами.
Канадец высек огонь и зажег большой костер из сухих листьев и ветвей. Пламя весело разгорелось, давая знать осаждающим, что осажденные преспокойно собираются обедать, не заботясь о своем опасном положении.
Между обоими лагерями установилось как бы безмолвное перемирие на время обеда. Для дикаря нет выше наслаждения, чем еда. Его обжорство достигает невероятных размеров. Ему мало утолить голод, он должен так наесться, чтобы дышать было трудно, а не только двигаться или говорить. По этому поводу у австралийских дикарей существует весьма характерная поговорка: на-кра-гура-пена, то есть счастлив тот, у кого живот расперло от пищи. Буквально: на — желудок, кра — распоротый, расколотый, гура — деепричастие от глагола «есть», пена — счастливый.
Такое перемирие между двумя враждующими армиями весьма обычно. Воюют-воюют, а потом вдруг сядут обедать друг против друга, и никогда не случается, чтобы военные действия возобновились ранее обоюдного насыщения.
Поэтому Виллиго знал, что делал, когда выбрал для бегства обеденное время. Дундарупы полностью погрузились в приготовление пищи и оставили лишь нескольких часовых для наблюдения за осажденными. Они настолько увлеклись, что даже не заметили ухода молодых нагарнуков. Последние вскоре вернулись и доложили вождю, что мул и осел спрятаны в надежном месте.
До сих пор против европейцев и их союзников действовали одни дундарупы. Лесовиков не было видно. Те не показывались, предпочитая, должно быть, действовать тайно, и это чрезвычайно тревожило канадца.
