Англия никогда не жертвовала собой ради другого народа, и ни один англичанин никогда не пожертвовал собой ради другого человека; этот свирепый, черствый эгоизм — сила, которая ломает все на своем пути.
После двухчасовой ходьбы наши пионеры дошли до первого обвала.
Действие взрыва было ужасно. Стены и своды подземелья были буквально разрушены, и громадные их обломки совершенно завалили проход. Джон Джильпинг осмотрел это разрушение с видом знатока и покачал головой, говоря:
— Здесь не пройдешь!
— Так что же нам делать? Неужели умирать? — спросил Оливье.
— Я этого не говорю… Но посмотрите, какой ужасный взрыв!.. Нам нужно посоветоваться. Пусть каждый выскажет свое мнение.
— Первым, по обычаю, — сказал Оливье. — Поэтому я прямо говорю: я не вижу никакого средства!
— Ваше мнение, мистер Лоран?
— Я… я одного мнения с графом.
— О, у меня одна надежда на Виллиго. Он догадается и выведет нас как-нибудь отсюда. Он созовет своих воинов и отроет нас.
— Ну, а если Виллиго убит? — спросил Оливье.
— Я не допускаю этого, — отвечал Дик. — Я уверен, что он спасется, если уже не спасся. Ведь против него действуют только дундарупы.
— Но как же нагарнуки нас отроют?
— Не знаю как, но уверен, что сумеют.
— А сколько, по-вашему, понадобится на это времени?
— Если несколько недель, то что мы будем делать?
— У нас провизии достанет на десять дней. Убавим порции наполовину, вот мы и обеспечены на двадцать. Только уж животными придется пожертвовать.
— А мой верный пес?! — вскричал Оливье. — Бедный Блэк!
— Успокойтесь, граф, — обратился к нему Дик. — Я уверен, что до этого не дойдет. Избавление придет гораздо раньше. Что-то говорит мне, что наш последний час еще не настал! Таково мое внутреннее убеждение, и я ему верю!
ПРИШЛА ОЧЕРЕДЬ ДЖОНА ДЖИЛЬПИНГА сказать свое мнение.
Во время разговора Оливье с Диком он что-то сосредоточенно обдумывал, потом встал, попросил у Лорана на время фонарь и прошелся несколько раз по подземелью. Кончив осмотр, он подошел к графу и сказал, улыбаясь:
— Теперь моя очередь, граф, высказать то, что я думаю! — Затем он продолжал, возвышая голос и обращаясь ко всем:
— Я полагаю, джентльмены, что нам не понадобится помощь нагарнуков: мы гораздо раньше выберемся на свет!
Все три пионера недоверчиво взглянули на проповедника и потом переглянулись между собой, как бы спрашивая друг друга, в своем ли он уме.