Однажды, когда мальчику не исполнилось и девяти, мать вернулась домой с маленьким Дэвидом на руках и обнаружила в кухне, которую пятнадцать минут назад оставила в идеальном порядке, полный кавардак. Раковина была забита мисками, липкими от мокрой муки. По столу растекалась пачка подтаявшего сливочного масла. В духовке что-то пеклось. Посадив Дэвида в детский манеж, Мэри рванула на себя дверцу, ожидая, что оттуда повалят клубы дыма и запах гари. Однако внутри она обнаружила противень с рулетами из мучной смеси «Бисквик» – кривобокими, но довольно вкусными. Их съели на ужин… Но прежде мать отшлепала сына и отослала в детскую, хотя тот в голос ревел, что «так больше не будет». Потом опустилась за кухонный стол и сама расплакалась, а после начала хохотать. Все это время Дэвид – беззаботный, спокойный малыш, отличающийся от брата, как солнечный остров Таити от Мыса Штормов, – стоял в манеже, держась за ограждение, и потешно смотрел на нее, хлопая глазенками.
Хилли – тут надо отдать ему должное – искренне обожал братишку. Хотя родители поначалу не позволяли ему брать малыша на руки и вообще старались не оставлять мальчиков наедине больше, чем, скажем, на тридцать секунд, со временем они успокоились.
– Черт, да парней можно вместе в разведку послать, оба вернутся целыми-невредимыми, – утверждал Эв Хиллман. – Любит старший-то мелкого. Это хорошо.
Так оно и было. Большинство проделок Хилли, если не все, родились из желания порадовать родителей или стремления к самосовершенствованию. Ему просто не везло, вот и все. И только для Дэвида, боготворившего землю, по которой ходил его старший брат, Хилли всегда был прав…
Вплоть до семнадцатого июля, когда тот устроил свой главный фокус.
Хилли Браун очень даже понимал, что живет в мире, полном чудес. Таким было его отношение, и оно никогда не менялось, несмотря на все истории, куда мальчик регулярно «влипал». Реальность казалась ему таинственной и прекрасной, будто стеклянные шарики, которыми родители каждый год украшали рождественскую елку (Хилли тоже хотел их развешивать, но вскоре убедился – за компанию с мамой и папой, – что доверить ему хрупкую игрушку значило подписать этой самой игрушке смертный приговор), роскошной и завораживающей, словно кубик Рубика, полученный им в подарок к девятому дню рождения (недели две головоломка и впрямь завораживала; потом мальчик научился собирать ее, позевывая). В итоге, как и следовало ожидать, он всем сердцем влюбился в магию. Она была создана для Хилли Брауна. Беда заключалась в том, что Хилли Браун, подобно Данстану Рамзи из «Дептфордской трилогии» Дэвиса, не был создан для магии.
По случаю десятого дня рождения сына Брайану пришлось наведаться в «Дерри молл», чтобы выбрать для Хилли еще один подарок.