Опустив взгляд, посетительница увидела на бумаге большую черную
расползающуюся кляксу, скомкала карточку и отбросила.
Нэнси так и не ответила на вопрос. Сделала вид, будто нечаянно пропустила его мимо ушей. «Врешь, все ты прекрасно слышала», – подумала миссис Маккосланд.
За спиной отворилась дверь. Повернувшись, Рут увидела вошедшую Бобби Андерсон.
– Здравствуй, Бобби, – сказала она.
(Кончай, ведь она права, беги отсюда, пока еще можешь, пока тебе разрешают, пожалуйста, Рут, ни я, ни мы – большинство из нас – не желаем тебе никакого зла…)
– Работаешь над новым романом, Бобби? – Миссис Маккосланд едва сдерживала предательскую дрожь в голосе.
Знать, о чем другие думают, было само по себе ужасно: это наводило на мысли о галлюцинациях и сумасшествии. Но слышать подобное от Бобби Андерсон…
(пока тебе разрешают)
…Бобби Андерсон – добрейшей души…
«Я ничего такого не слышала. – Рут ухватилась за эту идею с жадностью измученного утопающего. – Мне померещилось».
Бобби открыла свой ящик, достала толстую пачку писем, бросила взгляд на констебля и улыбнулась. У нее во рту не хватало нижнего коренного зуба слева и верхнего клыка справа.
– Лучше беги отсюда, Рут, – ласково произнесла она. – Сядь в машину и уезжай. Что скажешь?
Та вдруг успокоилась – несмотря на страх, несмотря на пульсирующую боль в голове.
На мгновение Бобби вроде бы оробела и стушевалась. Потом блеснула лучезарной улыбкой – детской, с парой дырок вместо зубов, – и вот тут миссис Маккосланд перепугалась по-настоящему. Так ухмыльнулась бы рыба, но не живой человек. У этой женщины были глаза Бобби, мысли Бобби… Но улыбка – уже совсем не ее.
– Как скажешь, Рут, – проговорила Андерсон. – Ты же знаешь, все в Хейвене любят тебя. Думаю, через недельку-другую… максимум через три… ты устанешь бороться. Я просто предложила выход из положения. Но если решишь остаться – отлично. Еще немного, и с тобой… все будет в порядке.
На обратном пути Рут зашла в аптеку за упаковкой «Тампакс». Но их в продаже не оказалось. Ни «Тампакс», ни «Модесс», ни «Стейфри», никаких других тампонов или прокладок – хоть в мини-, хоть в макси-версии. Написанная от руки записка гласила: «НОВЫЙ ЗАВОЗ ОЖИДАЕТСЯ ЗАВТРА. ПРИНОСИМ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ПРИЧИНЕННЫЕ НЕУДОБСТВА».
Пятнадцатого июля, в пятницу, начал барахлить рабочий телефон.
Утром в трубке появилось раздражающее гудение, так что обеим сторонам пришлось кричать. К полудню прибавился треск. К двум часам ситуация настолько ухудшилась, что аппарат стал совсем бесполезен.
Придя домой, Рут не услышала в трубке ни треска, ни шума. Только мертвое, ничем не нарушаемое молчание. Она заглянула к соседке, чтобы вызвать телефонного мастера. Венди Фанин занималась на кухне выпечкой, месила тесто. Рядом работал миксер.