Его речи звучали дико – впрочем, как все в этом городе в последнее время, верно? После представления с фокусами зрители разошлись, оставив мальчиков прибрать за собой. И Дэвид исчез. Хилли отключился, а теперь совершенно ничего не помнит, начиная с сегодняшнего обеда. Только твердит, что если увидит братика – должен отдать ему все фигурки «Джи-Ай Джо». А почему – и сам не знает.
– Приходи как можно скорее, – повторял Брайан.
Выйдя из дома, Рут на мгновение задержалась у своего «Дарта» и окинула главную улицу Хейвен-Виллидж взглядом, полным нескрываемой ярости. «Что же вы натворили? – пронеслось у нее в голове. – Что же вы, дьявол вас всех дери, натворили?»
Оставалось каких-нибудь два часа до сумерек. Нельзя было терять ни минуты. Рут собрала на заднем дворе Брайана, Эва Хиллмана, Джона Голдена, жившего через дорогу, и Генри Эплгейта, отца маленького Барни. Мэри тоже хотела участвовать в поисках, но констебль убедила ее остаться с Хилли. В ее теперешнем состоянии несчастная мать стала бы только обузой. Дэвида, конечно, уже пытались искать, но бестолково, практически «через задницу». В конце концов родители пришли к выводу, что мальчик, наверное, ушел через дорогу в лес, и отказались от дальнейших поисков, хотя продолжали бесцельно слоняться вокруг. Рут мало что поняла из их слов. Она больше прочла по их то рассеянным, то перепуганным лицам. А еще больше дали ей их мысли.
Причем последние четко делились на два вида: на человеческие и чужеродные. «Обращение» рано или поздно доводит до сумасшествия. Перерастает в шизофрению. Одержимый разум пытается восставать против коллективного чужеродного, а тот подминает его под себя вместе с остальными… и поглощает. Настало время принять неизбежное. А значит, настало время для «пляски притворства».
Все могло бы начаться с Мэйбл Нойс, но ради нее мало кто пустился бы в пляс: Мэйбл здесь недостаточно любили. Хиллманы и Брауны – другое дело. Их род уходил корнями в самую раннюю историю Хейвена; эти семьи не только любили, но и всерьез уважали.
И к тому же Дэвид – ребенок, малыш…
Человеческий коллективный разум – «разум Рут», если можно так выразиться, – думал так: мальчик, наверное, заблудился в высокой траве на поле Браунов и уснул. Это звучало гораздо правдоподобнее, нежели версия Мэри о том, что он якобы забрел в лес. Не мог же Дэвид перейти автомагистраль – он был слишком послушным. Так утверждали родители. Что еще важнее, посторонние с ними соглашались. Мэри и Брайан не уставали учить малыша, чтобы он никогда не переходил шоссе в одиночку, без взрослых. Значит, лес – это маловероятно.
– Нужно разделить луг и поле на маленькие участки и прочесать их, – сказала миссис Макксоланд. – Но не просто ходить, а смотреть в оба.