«Здравствуйте! Не хотите ли посмотреть новый каталог «Эйвон»?» – подумал он и на этот раз уже не хихикал, а в голос заржал. Толстый столп зеленого пламени прорезал ночную тьму и поглотил полицейских. Бич заметил в огне какие-то желтые искры: это один из копов неистово разряжал пистолет. От трансформеров густо потянуло паленой пластмассой. Один из них взорвался с гулким хлопком и взвился крутящимся фейерверком искр. Некоторые попали мужчине на руку, больно защипали кожу, и он их стряхнул. Зеленый луч из трубы наконец погас. Полисмены исчезли… Почти исчезли.
Бич проворно выпрыгнул из кузова. Здесь, конечно, не главная магистраль, и вряд ли кого-нибудь понесет в такой час в Дерри за покупками, но рано или поздно кто-нибудь непременно проедет мимо. Надо срочно…
На обочине дымился одиноко стоящий ботинок. Джерниган поднял его и едва не выронил от удивления: тяжелый, зараза! А заглянув внутрь, сразу понял, в чем дело. Внутри по-прежнему оставалась ступня в носке.
Бич отнес ее к своему пикапу и бросил в кабину. Вернется в город – избавится и от этой улики. Даже закапывать не придется; в Хейвене знают более эффективные способы. «Услышала бы итальянская мафия, чем мы, провинциальные янки, тут обладаем…» – подумал Джерниган и снова затрясся от беззвучного смеха.
Он вытащил костыльки из петель задней двери кузова, и когда та с ржавым скрипом откинулась вниз, попытался взять запеленутую оленью тушу. «Интересно, кому первому пришла в голову эта мысль? – пронеслось у него в голове. – Может, старине Дэйву? А, неважно. В Хейвене больше нет личных мыслей, все – общие».
Сверток оказался тяжелым, почти неподъемным. Бич ухватился за задние ноги и выволок тушу из кузова. Мертвая голова глухо стукнулась об асфальт. Джерниган огляделся – не загорятся ли впереди или сзади фары, – ничего не увидел и быстро, как только мог, потащил оленя через дорогу. Там опустил его, перевернул, освободил от целлофана и вновь поднял на руки освежеванную, выпотрошенную тушу. Жилы на шее вздулись, словно корабельные тросы. Он ухмылялся так, что можно было бы увидеть до единого зубы, будь они еще там. Оленья голова с наполовину отросшими рогами свесилась у Бича с правой руки. Мутные глаза уставились в ночную тьму.
Пошатываясь, Бич спустился на три неровных шага по пологому склону и сбросил тушу в канаву. Послышался глухой удар. Бич поднял целлофан, отнес его к пикапу и, свернув, сунул на пассажирское сиденье. Лучше бы в кузов, конечно: кабина теперь пропитается вонью, – но с другой стороны, оттуда его может сдуть на дорогу, а там кто-нибудь подберет… Бич поспешил обойти машину. На ходу он, слегка поморщившись, стянул с себя вымокшую в оленьей крови рубашку. Дома надо будет первым делом переодеться в чистое.