На закате она приняла душ, переоделась в чистое и укатила прочь. Возвратилась в районе полуночи – и прямиком в сарай. Гарденер, выглянув из окна, увидел яркий свет, когда она заходила внутрь. Бобби пришла домой на заре, хотя и в этом Гард не был уверен.
Весь день она была угрюма, говорила только по необходимости, отвечала односложно. Неловкие попытки вывести ее из ступора не возымели успеха. Ужинать она не стала, предложение перекинуться на террасе в крибидж, как в старые добрые времена, безмолвно отвергла.
Ее печальные и влажные глаза выглядывали из-под корки нелепого грима. Едва это промелькнуло в мыслях Гарденера, Бобби вытащила из пачки «Клинекса» горсть салфеток и пару раз отрывисто чихнула.
– Простыла, наверное. Все, я спать. Прости, что не поддержала веселья, но я совсем без сил.
– Я понял, – ответил Гард.
Какое-то смутное беспокойство, неясное воспоминание, вгрызалось в душу и не отпускало. Он стоял с платьем в руках, легким ситцевым платьем без рукавов. В былые дни его постирали бы, вывесили во дворе сушиться, а после ужина – погладили и аккуратно убрали в шкаф задолго до отхода ко сну. Но то было раньше. Теперь наступили иные дни, и одежду стирали лишь в случае крайней нужды – ведь есть куда более важные занятия, правда?
И словно в подтверждение этой мысли Бобби дважды чихнула во сне.
– О нет, пожалуйста, только не это, – проронил Гард и бросил платье в корзину, не желая больше к нему прикасаться. Захлопнулась крышка, и он замер на месте, прислушиваясь, не проснется ли Бобби.
Она взяла машину и поехала исполнять какую-то неприятную для себя повинность – что-то, что ее тяготило, причем мероприятие достаточно формальное, раз ей пришлось так нарядиться. Вернулась поздно и направилась в сарай, даже одежду не сменила. Сразу туда, будто это было жизненно необходимо. Зачем?
Мнимая простуда и то, что Гард обнаружил на платье, навели его на неприятные мысли.
Она ходила в сарай за утешением.
Бобби давно жила одна, и рядом было лишь одно существо, способное дать ей капельку тепла. И кто это? Неужели Гард? Да не смешите. Он сам появлялся лишь в тех случаях, когда на душе скребли кошки.
Напиться в стельку. Впервые за время пребывания здесь ему так страстно захотелось приложиться к рюмке.
И не думай. Он уже развернулся, собираясь покинуть опасную кухонную зону, где Бобби хранила свои алкогольные запасы, как вдруг что-то с клацаньем брякнулось на дощатый пол.
Гард наклонился, поднял предмет, рассмотрел его и задумчиво подбросил на ладони. Разумеется, это был зуб. Второй по счету резец. Сунул палец в рот, нащупал свежую дырку. На пальце остался кровяной мазок. Гард встал в дверях кухни и прислушался. Из спальни доносился раскатистый храп. Похоже, у нее начисто забиты пазухи.