– И другим не позволяла. Энн заявилась сюда, чтобы увезти меня домой, понимаешь? Осторожно, там пень торчит.
Гард вжал рычаг до упора. «Томкэт» поднялся еще на три дюйма, чуть коснувшись верхушки здоровенного пня. Миновав опасное место, Гард опустил «Томкэт» на прежние восемнадцать дюймов над поверхностью.
– Долго запрягала, да быстро слезла, – сказала Бобби с насмешливым недоумением. – Знаешь, раньше ей, может, это и удалось бы, да только теперь у нас все иначе. Так что шансов у нее не было.
Холодок пробежал по спине. Такую фразу, знаете ли, можно понимать по-всякому.
– Я только удивляюсь, что ты так быстро ее уломала. Один вечер, и готово, – проговорил Гарденер. – А мне-то казалось, что Патрисия Маккардл еще та штучка, ан нет. На фоне сестрички она – сущий ангелок.
– Да знаешь, я просто смыла с себя грим. Ну и показала, что под ним. Она как увидела – сразу дала деру. Смешно даже.
Складненько. Настолько складно, что даже хочется поверить. Чертовски велик соблазн. Жаль, есть одно «но»: та дамочка, что сюда притащилась, не то что бежать – она шагу ступить не могла без посторонней помощи.
Конечно же, нет, подумал Гарденер, никуда она не уехала. Вопрос лишь в том, что ты с ней сделала. Убила или заперла в своем треклятом сарае на пару с Питером?
– Бобби, а долго еще ты будешь меняться? – спросил Гарденер.
– Еще самую малость, – ответила Бобби, и Гард в очередной раз подумал, что врать она так и не научилась. – Ну все, приехали. Останови возле навеса.
На следующий день освободились рано. Работать было невозможно, гнетущая жара, казалось, и не думала отпускать до глубокой ночи. Они вернулись домой, наложили себе еды и даже немного поели. Когда с грязной посудой было покончено, Гард выразил желание прогуляться.
– Даже так? – удивилась Бобби, взглянув на него с типичной для нее в последнее время настороженностью. – А мне казалось, ты сегодня и так наработался.
– Солнце зашло, – спокойно ответил Гард. – Ни жары, ни мошкары. Ну и знаешь, – добавил он, устремив на Бобби честный взгляд, – я бы мог, конечно, пойти на крыльцо, прихватить с собой бутылочку, ну и надраться в стельку. А я не хочу. Погуляю, вымотаюсь перед сном и в кои-то веки лягу спать трезвым.
Да-да-да, все это, конечно, правда. Да только правда бывает многослойна. Это как китайская шкатулка. Ты ее открываешь, а внутри – другая такая же. Гарденер взглянул на Бобби, решив, что сейчас она начнет шарить, выискивать вторую шкатулку.
Но этого не случилось.
– Ну хорошо, – сказала она. – Знаешь, Гард, я не злюсь, когда ты напиваешься в стельку. Я ведь тебе подруга, а не жена.
Конечно, не злишься. Ты ведь сама все обставила так, чтобы облегчить мне эту задачу. Потому что пьяный я становлюсь безвредным.
Он шел прямо по шоссе номер 9.