Мать, узнав, что он расследует некую «сенсацию», между делом рассказала о своей подруге, Эйлин Пульсифер, чья приятельница, ты подумай, живет в Хейвене.
Эйлин было уже под семьдесят, на пятнадцать лет больше, чем матери Леандро. Свою историю, которая как две капли воды походила на рассказы других очевидцев, старушка поведала за чашечкой чая, пичкая гостя переслащенной сдобой.
Приятельницу миссис Пульсифер звали Мэри Жаклин (она приходилась бабушкой тому самому Томми Жаклину). Пожилые леди ездили друг к другу в гости более сорока лет, вместе выступали на соревнованиях по бриджу. В то лето им свидеться не довелось ни разу. Они созванивались, говорили по телефону, и, казалось, все было в порядке. И все-таки что-то настораживало. То у подруги миссис Пульсифер голова разболелась, то надо срочно напечь кучу пирогов, то они с семейством вдруг решили сорваться в Кеннебанк – посетить музей трамвая.
– По отдельности вроде бы ничего особенного, а все вместе – как-то странно… Берите, берите, – прервала она свой рассказ, чтобы предложить гостю печенье.
– Спасибо, – вежливо отказался Леандро.
– Да ну, не скромничайте. Все вы такие, воспитанные мальчики. Сколько бы мамочка ни запрещала, ни один ребенок на свете добровольно не откажется от имбирного печенья! Не стесняйтесь, берите то, чего душа просит!
С покорной улыбкой Леандро взял еще одно печенье.
Вернувшись на свое место и сложив руки на кругленьком упругом животе, миссис Пульсифер продолжала:
– И вот я заподозрила, у них что-то неладно… И по сей день так считаю, говоря по правде. Как-то мне было боязно – вдруг, думаю, Мэри не хочет больше со мной общаться? Мало ли, не то ляпнула, не так сделала, и она обиделась. Да только не стала бы она скрывать. Мы уже сорок лет дружим, какие уж тут тайны. И не сказать, чтобы она со мной холодно говорила, нет.
– Но что-то в ее голосе изменилось, так?
Эйлин Пульсифер убежденно закивала:
– Да-да, так и было. И я даже подумала грешным делом, а не больна ли она. Может, упаси бог, врачи обнаружили у нее какой-нибудь рак, и она не хочет никого расстраивать. Ну, я позвонила Вере и сказала: «Вера, собирайся, мы едем в Хейвен повидаться с Мэри. Мы ее заранее предупреждать не станем, чтобы она не стала отпираться. Так что, Вера, будь готова, – говорю я. – В десять часов я за тобой заеду, и если ты будешь копаться, уеду без тебя, так и знай».
– Вера Андерсон. Она из Дерри. Можно сказать, моя лучшая подруга, не считая Мэри и твоей матери. Твоя мать на той неделе уехала в Монмут навестить сестру.
Леандро хорошо помнил этот момент: неделя тишины и покоя – незабываемая редкость.
– И вы вдвоем подались на юг.
– И вам стало плохо.
– Плохо – не то слово! Я думала, что умираю. Сердце! – Она эффектно хлопнула ладонью по груди.