Прикрывшись им, Гард подумал: «Знаешь, Бобби, а у меня есть пушка. Лежит под кроватью. Я подобрал ее в Первой реформатской церкви томминокеров». Рисковый ход, да только пребывать в неведении куда опаснее. Надо непременно выяснить, как далеко Бобби способна теперь «заглянуть».
Улыбка потихоньку сползла с ее лица.
– О чем ты подумал? – спросила она.
– Это ты мне скажи, – ответил он, и в ее взгляде мелькнула подозрительность.
– Да ладно, я просто хотел тебя подразнить. Мне было интересно, что там у тебя.
Бобби принесла две резиновые дыхательные маски с загубниками, которые были прикреплены к баллонам с самодельными вентилями.
– Надо будет надеть их, когда пойдем внутрь, – сказала она.
Это слово горячей волной окатило внутренности, всколыхнув массу противоречивых чувств: благоговейный страх, нетерпение, любопытство и нервозность. Душа разрывалась на части, окунувшись одновременно в переживания терзаемого суеверным ужасом дикаря, который собирается шагнуть в запретные земли, и малыша в предвкушении рождественских подарков.
– Выходит, там другой воздух, – проговорил Гард.
Сегодня Бобби наложила крем небрежно, видимо, решив, что бессмысленно дальше скрывать от Гарденера мутацию, которая с каждым днем набирала обороты. Пока она говорила, внутри ее рта серой тенью шевелится язык, но и он выглядел как-то странно. Зрачки ее как будто увеличились в размере и колыхались, постоянно меняясь, словно бы она смотрела на него из-под зеленоватой воды. От этих глаз у него внутри все переворачивалось.
– Не сказать, что другой, – добавила она. – Скорее тухлый.
– Ну представь, корабль простоял там двадцать пять тысяч веков, – терпеливо объясняла она. – Герметично запечатанный. Стоит открыть люк, оттуда хлынет смертоносный воздух. Без защиты нельзя. Я тут кое-что припасла для нас.
– Старый добрый хейвенский воздух. Баллоны маленькие, хватит ненадолго. Минут на сорок-пятьдесят. Пристегивай к ремню. Вот так, смотри.
Бобби вручила ему отдельный комплект, и Гард прицепил баллон к ремню. Пришлось задрать подол футболки, и Гард порадовался, что решил пока оставить ствол под кроватью.
– Дышать начнешь до того, как я открою люк, – наставляла Бобби. – Ах да, чуть не забыла. Вот, держи, а то вдруг отвлечешься ненароком.
Она протянула Гарденеру затычки для носа, и он тут же сунул их в карман джинсов.
– Ну что ж! – оживилась Бобби. – Ты готов?
– Мы правда войдем внутрь?
– Правда-правда, – проговорила Бобби почти с любовью.
Гарденер нервно хохотнул. Вдруг стало зябко.
– Места себе не нахожу.
– И я, – улыбнулась Бобби.
– Слушай, мне страшно.
– Да не бойся, все будет нормально, – проворковала Бобби, и за этой приторной нежностью скрывалось нечто воистину страшное.