«Электролюкс», при помощи провода управлявший лебедкой, казался размытым пятном. Досчитай до десяти, приказал себе Гард. Считай до десяти и уберись как можно дальше от траншеи, а потом снимай маску и будь что будет. Лучше подохнуть на месте, чем обрекать себя на такие муки.
Он досчитал до пяти и не смог дольше терпеть. Перед глазами заплясали дикие образы: вот он опрокидывает бокал на платье Патрисии Маккардл, вот Бобби радостно сбегает по крыльцу ему навстречу. Вот здоровяк с золотистым респиратором на лице смотрит с пассажирского места внедорожника на пьяного Гарда.
Пожалуй, копнуть там в двух-трех местах, так и внедорожник найдется, пронеслась мысль, и тут живот окончательно взбунтовался.
Гард сорвал респиратор и исторг из себя содержимое желудка, обхватив руками росшую на краю просеки сосну.
Потом его вырвало снова. Такой жестокой рвоты не приключалось с ним за всю жизнь. Подобные случаи описывались в литературе, и он был в курсе того, что в медицинских кругах эти симптомы считаются признаком серьезного недуга. Из него извергались кровавые сгустки, и остановиться он не мог. Рвота буквально била фонтаном. Глаза заволокло темной пеленой, колени подогнулись.
Кажись, умираю, подумал он, и эта мысль не вызвала в нем должного эмоционального отклика. Конечно, новость безотрадная, но не более того. Рука скользнула по шершавой коре, коснувшись смолистой живицы. Дрянной же здесь воздух, прошелестело на краю сознания. Пахло серой и какой-то тухлятиной. Так, бывает, воняют выхлопы бумажной фабрики в пасмурную погоду. Плевать уже, что там. Хоть Елисейские поля, хоть пустая и черная непроглядность – там точно не будет этого запаха. Так что, может, и удастся сорвать главный приз. Пусть все идет своим чере…
Нет! Никаких «чередом»! Ты вернулся, чтобы спасти Бобби. И пусть даже Бобби уже нельзя спасти, не забывай про мальчика. Возможно, у него еще есть шанс. Крепись, Гард! Ну хотя бы попытайся!
– Лишь бы не впустую, – надтреснутым голосом пробормотал он. – Господи, только бы не впустую.
Чья-то рука дотронулась до его затылка, и по спине побежали мурашки. Оказалось – Бобби, но это уже не походило на касание человеческой руки.
Тебе нехорошо, Гард?
– Нормально, – вслух ответил он и кое-как поднялся на ноги.
Перед глазами плыло, но постепенно изображение обретало былую четкость. И первым делом он увидел лицо Бобби, которое не выражало ничего, кроме холодного расчета. Ни любви, ни даже попытки изобразить обеспокоенность его состоянием. Бобби уже не ощущала подобных эмоций.
– Идем, – хрипло проговорил Гарденер. – Сядешь за руль, а то я себя что-то…
Запнувшись, он машинально схватился за плечо Бобби, какое-то узловатое и странное.
– …чувствую не очень.