Он колыхался все меньше и меньше. Дыши спокойно, говорил себе Торгюсон. Медленный глубокий вдох, легче, легче. Уймись, сердце, бейся ровно. На последней сентенции хотелось прыснуть, но он сдержался.
Обхватив друг друга за талию, неверной походкой они направились к патрульной машине.
– Труп, – изрек Вимс.
– Забудь пока. Он мертв, а мы еще нет.
– Гляди! – сказал Вимс, когда они проходили мимо останков Леандро. – Голубки вырубились.
Синие проблесковые маячки на крыше автомобиля, получившие нежное прозвище «голубки», не светились. Что странно, ведь по прибытии на место происшествия полицейские обязаны всегда оставлять мигалку включенной, и это укоренилось в сознании.
– А ты их… – Торгюсон умолк на полуслове.
В природе будто что-то поменялось. Небо померкло среди бела дня – словно солнце заволокло тяжелыми тучами или наступило затмение. Они переглянулись, и тут… Торгюсон увидел ее первым. Огромная серебристая фигура выплывала из дымного облака, мерцая на свету лоснящимся боком.
– Хрень господня! – взвизгнул Вимс, сдавив смуглой ладонью руку Торгюсона.
Торгюсон этого даже не почувствовал, хотя на следующий день на его руке проступили синюшные отпечатки массивной пятерни.
Она поднималась все выше и выше, накренившись под углом градусов в сорок. Отраженный солнечный свет играл на блестящем металлическом корпусе. Казалось, она немного колышется, хотя это могло быть обманом зрения в дымном мареве.
Да и все это не может быть ничем иным. Обман зрения – и точка, решил про себя Торгюсон. Кислородный глюк.
А разве могут двое одновременно видеть одну и ту же галлюцинацию?
– Боже, боже мой, – простонал Вимс. – Это ж летающая тарелка, Энди, чтоб я сдох. Летающая тарелка!
На взгляд Торгюсона, она походила не столько на тарелку, сколько на армейскую жестяную плошку. Самую большую на свете жестяную плошку. Она поднималась вверх, все выше, и уже казалось, сейчас появится полоса сизого неба, отделяющая ее от дымных поручней, но нет, она все поднималась, заслоняя собой деревья. На ее фоне все вокруг сжалось до карликовых размеров. Дымовые столбы в лесу напоминали пару бычков в пепельнице. Она заполняла собой небо, закрывая горизонт. Эта штука поднималась над Большим индейским лесом в полной тишине, не издавая ни звука. Ни единого звука.
Они безумно пялились на чудну́ю громадину, вцепившись друг в друга, как дети, и Торгюсон даже подумал: а вдруг она на нас свалится…
А она все поднималась, простираясь над дымом и огнем, и не было ей конца и края.
К наступлению сумерек войска Национальной гвардии отрезали Хейвен от внешнего мира. Военные оцепили город. Те, что занимали наветренную позицию, были облачены в дыхательное снаряжение.
Торгюсону с Вимсом удалось выбраться из зараженной зоны.