От истошного крика в эфире рука, державшая чайник с кипятком, дрогнула, и она ошпарила тыльную сторону ладони, сжимавшей чашку. Обварилась не на шутку. Отшвырнула от себя чайник, вереща на весь дом. Эшли Руваль, в тот момент проезжавший на велосипеде мимо здания городского собрания, вывалился из седла и остался лежать на дороге. Дик Эллисон с Ньютом Беррингером сидели за карточным столом в доме Ньюта и занимались совершенно пустым делом, перекидываясь в «крибидж» – что толку играть, если ты знаешь все карты на руках у партнера? Они бы забили «двадцать пять», но в доме Ньюта не нашлось специальной доски, к тому же эти двое попросту убивали время в ожидании звонка. С минуты на минуту должна была позвонить Бобби и передать им краткую информацию: забулдыга мертв, и можно спокойно переходить к следующему пункту плана. Ньют сдавал. Карты выпали у него из рук и рассыпались. Дик вскочил, всклокоченный, сверкая глазами, бросился к двери, но промахнулся и врезался в стену тремя футами правее, отлетел и растянулся на полу. Доктор Уорвик сидел в своем кабинете, листая дневники. Дикий крик шарахнул его, словно груда цементных блоков, свалившихся с прицепа на полном ходу. Сердце захлестнуло всплеском адреналина, и оно лопнуло, как перекачанная шина. Эд Маккин ехал в своем пикапе, направляясь к Ньюту. Он слетел с дороги и врезался в опустевший магазинчик хот-догов, принадлежавший Пучу Байли. Ударившись лицом о руль, отделался контузией. Реакции его замедлились, он сидел и оглядывался по сторонам, потерянный и напуганный. Венди Фанин как раз вылезала из подполья, неся под мышками две банки закатанных персиков. С тех пор как началось «обращение», Венди не могла есть ничего, кроме персикового компота, и за последние четыре недели опустошила девяносто с лишним банок. Завопив, она всплеснула руками и подкинула склянки, как заправский жонглер. Они рухнули и разбились вдребезги на бетонных ступенях. Повсюду разлетелись персики, потекли липкие струи сиропа. «Бобби, – заторможенно подумала она, – Бобби Андерсон горит!» Нэнси Восс стояла, тупо уставившись в окно, которое выходило на задний дворик, и думала о Джо. Вспоминая о нем, она все чаще предавалась грусти. В глубине души Нэнси лелеяла тщетную надежду, что со временем, когда «обращение» наберет должную силу, тоска ее отпустит, ведь с каждым днем горечь уходила все дальше и дальше. Страдать по Джо было приятно, и расставаться с этой болью она не спешила. По логике вещей, как будто глупо, но тем не менее факт оставался фактом. Когда в ее голове раздались дикие вопли, она резко дернулась и проломила лбом тройную оконную раму.
Сигналом воздушной тревоги накрыл Хейвен безмолвный крик Бобби. На миг все замерло – и разом хлынули на улицы города его обновленные жители.